Девять трупов, ведущих к счастливой жизни

Зачем? В качестве кого? Для чего? Нет, не то, чтобы Куроо не знал ответов на эти вопросы, но как-то они его слегка напрягают. Так, самую малость. Но скоро должен явиться Бокуто. А сбежать от него и неизбежного разговора — тоже весьма неплохой вариант. Куроо оставляет ему легкомысленную записку и едет с Сугой.

По давней хорошей привычке Бокуто влезает в окно. Дверь у Куроо тоже есть, но тот может ее и не открыть. Или оказаться не дома — вот точно как сейчас.

Бокуто находит брошенную на кровати записку, небрежно нацарапанную размашистым почерком: «Уехал трахаться с Дайчи и Сугой», — читает и удовлетворенно хмыкает. Куроо умеет вляпываться, но умеет и выпутываться, причем, крайне неординарными способами.

Бокуто уже третью неделю шерстит всю доступную и недоступную информацию про Савамуру и Сугавару. И он уверен, еще никого не угораздило закрутить интрижку одновременно с обоими. А Куроо всегда тянет на непроторенные дорожки.

Неизбежным трупом заканчиваются лишь попытки увести Сугу у Дайчи. Или то, что этот параноик может посчитать за такую угрозу. А Куроо, как всегда, ухитряется находить себе проблемы исключительно оригинально, по новой, никому неведомой схеме.

И во что это может вылиться и чем закончиться — никому не ведомо. А, вмешиваясь, можно только навредить. Куроо уже давно большой мальчик, сам разберется. Одно дело, когда он игнорирует совершенно однозначную и неизбежную закономерность — полез к Суге, получил пулю от Дайчи. И совсем другое, когда влипает самобытно и нестандартно. Тут ему лучше не мешать.

Бокуто разворачивается и точно так же через окно покидает квартиру своего лучшего друга. Напоследок думая, что теперь надо еще как-то успокоить Кенму, который там уже, наверное, по потолку бегает.

Вопреки предположениям Куроо, все оказывается вовсе неплохо. Даже, можно сказать, хорошо. Иногда Сугавара ночует с Дайчи, а иногда — с ним, и ни один из них не вмешивается в этот выбор. По негласной договоренности только Суга вправе решать, к кому он сегодня пойдет.

Но Куроо может сам заявиться к ним в любой момент — уже к обоим оптом. Или его могут позвать — Суга или даже Дайчи. Поначалу Куроо кажется, что тот лишь озвучивает желание Суги, но в последнее время он все больше склоняется к мысли, что нет. Когда Дайчи зовет его к ним третьим, то действительно хочет видеть с ними Куроо, а не угодить Суге. Наедине с Дайчи Куроо больше ни разу не остается, а секс втроем ему нравится ничуть не меньше, чем кувыркаться вдвоем с Сугой.

После той единственной ночи Дайчи успокаивается настолько неожиданно и резко, что первое время Куроо просто не верит своим глазам. Удивительно, но ему вполне комфортно и утром оставаться у них, а иногда и до следующего вечера. Хотя визиты Суги к себе он любит все же больше. Самую малость.

Совершенно неожиданно из такого расклада прорезается даже польза на операциях. Дайчи с Сугой и раньше иногда занимались всякими непотребствами во время миссий. Но обычно они отключали связь, что иногда выходило боком. Сейчас, во-первых, непотребством с Сугой может заниматься не только Дайчи, но и Куроо, а во-вторых, связь теперь они не отрубают. Никто из них. Ну ведь правда, это только вредит делу и повышает риски. А Куроо не прочь послушать. Да и Дайчи, похоже, тоже. Только Кенма ругается и ноет, что ему приходится работать в каком-то борделе, на что ему дружно предлагается уйти с линии и не мешать процессу.

И, естественно, весь отдел уже в курсе и полнится самыми невероятными слухами. Куроо тут же подворачивается масса поводов отточить свое зубоскальство, и количество желающих сказать ему что-то в лицо стремительно уменьшается. А о чем говорят за его спиной, Куроо решительно не гребет.

Тем более, Дайчи теперь включает режим бешеного питбуля не только на каждое лишнее слово о Суге, а и не менее остро реагирует и на упоминание Куроо, а связываться с этим ревнивым психом дураков в отделе нет.

Сегодня ночью они снова втроем.

Куроо придерживает Сугу и медленно вводит член в истекающее смазкой отверстие. Суга резко выдыхает и толкается ему навстречу. Но сейчас Куроо движется медленно и плавно, дразня и не давая желаемого. Суга дергается, ерзает, всхлипывает, пытаясь поглубже протолкнуть внутрь себя его член, двигаться быстрее и резче, но Куроо ему не позволяет.

Дайчи пялится на них — тяжелым, мутным взглядом, и от него у Куроо мурашки по спине. Куроо смотрит на его член — большой, набухший, с проступившими венами и влажно блестящей головкой. И от этого вида еще больше скручивает возбуждением, которое все сложнее сдерживать и не толкаться в Сугу со всей силы. Куроо знает, что этот член — для него, для его задницы.