Девятый Круг Некроленда

Орел разрывал кромки тумана крыльями, и его неживые глаза пристально смотрели на меня — с насмешкой вечного камня над короткоживущим людьми. Душа сжалась от страха. Мне было не по себе от мысли, что сейчас я ступлю на кладбищенскую землю и подойду к истоку своих неприятностей. Но я сделала это. Мой фонарик осветил надгробие Кащинского. Мои высохшие хризантемки все еще были здесь. Я схватила их и запихала в карман.

Победа.

Так решила я, ликуя над могилой мертвого писателя. Вдруг я заметила, что на самой надгробной плите есть цитата из произведения Кащинского. Осветив фонариком строки, я начала читать вслух:

— «Мой рыжий ангел, ты оказалась демоном»… И к своему ужасу я не смогла остановится. Мои голосовые связки, мои губы были подчинены воле Кащинского и я продолжила читать:

— «… но я продолжу писать, даже если ты уйдешь. Моя жизнь — мои строки. Мои строки — моя жизнь».

Холод ворвался в мою душу. Сердце перестало биться, покрытое коркой призрачного льда, а кладбищенский туман ворвался в мой рот. Он переполнил мои легкие, и вдруг я увидела себя со стороны — моя душа текла прочь от тела, и ее обвязывали черные путы, похожие на черные волосы, навсегда присоединяя к чужому надгробию.

Я услышала биение сердца — в своей бывшей груди, и увидела свое лицо — с выражением лица Кащинского. Он надменно улыбался. Он добился своего.

Напоследок он бросил на теперь уже мою могилу две измятые хризантемы.

Дождь разбил их лепестки.

Экскурсии на Девятый Круг Некроленда стали частыми из-за одной могилы. Каждое полнолуние на надгробии Кащинского исчезала высеченная на камне надпись, и вместо нее проступал новый текст, мелкий, и всякий раз иной. Каждое полнолуние кто-то незримый писал рассказ, и вскоре место стало популярным. Сюда стало приходить так много людей, что пришлось подвинуть другие надгробия и построить площадку со скамьями. Было даже предложение перенести эту удивительную могилу на несколько Кругов выше, но владельцы Некроленда испугались, что феномен исчезнет.

Сначала все подумали, что это душа Кащинского играет с людьми, но почему тогда он пишет мистику и совершенно чужим почерком? Кто-то даже утверждал, что почерк женский и характер этой женщины совсем не такой, как у Кащинского. Постоянные же читатели «рассказов Некроленда» все как один утверждали, что не мог Кащинский писать так — живо и интересно, да и мистику он не жаловал. В итоге незримого писателя так и окрестили«Призрачный мистик».

Был еще один человек, который ходил к удивительной могиле в одиночку. Это был седой, как снег, кореец с редкой бороденкой и в огромных старомодных очках. Он приносил пышные букеты цветов к надгробию, садился на складной стульчик спиной к надгробию и показывал, кажется, орлу, экран своего ноутбука.

— Посмотри, какой сайт я тебе создал. Ты уже прости, я не могу писать, что ты — это ты, но звание «Призрачного мистика» не так уж плохо? На тебя подписалось за эту неделю еще тридцать два человека. Сейчас, сейчас… Вот, нашел. Слушай, что пишут твои читатели, Вера.