Дезориентация

Из темноты коридора в комнату шагнул человек. Он швырнул скальпель на пол, и инструмент со звоном упал аккурат в лужу крови. Морис постепенно утихал, только бульканье еще продолжало звучать. Доктор, еще полчаса назад заботливо ухаживавший за напоровшимся на неприятности Уинстоном, теперь стоял перед ними в забрызганных кровью клетчатой рубашке и халате. Капли крови были и на его впалых щеках, и на выступавшем вперед подбородке, но доктор не спешил их стирать. Его спокойное лицо, с каким он стоял, вытирая окровавленные руки о полы халата, доводило Уинстона до грани, близкой к истерике. Страх сожрал его мозг, заставил его истлеть прямо в черепной коробке. Уинстону казалось, что у него в голове ползают пауки и насекомые-падальщики, прогрызающие в корке бороздки, как на коре дерева. Сознание перестало функционировать, остался только один животный инстинкт. Инстинкт, который орал, разрывая ему голову на части, что пора отсюда убираться. Пусть даже к медведям в берлогу, но лишь бы не здесь.

Часть 3.

В воцарившейся тишине можно было услышать только звук падающих в засоренную раковину капель. Боковым зрением Уинстон уловил, как по грязному кафелю стены проползло какое-то черное насекомое размером со спичечную коробку, и шмыгнуло в одну из щелей между металлическими столами и стеной. Возможно, это всего лишь сознание нарисовало ему такую картину, но загадочная ползающая тварь казалась ему в тот момент настолько живой и настоящей, что дрожь пробрала его до костей.

Бледное лицо доктора выглядело как посмертная маска. В ослепляющем свете ламп под гниющим по краям потолком все складки, морщины и черточки на его лице вырисовывались столь четко, как будто их обрисовали карандашом. Безжизненное выражение его лица и отсутствующий взгляд пугали не хуже трупов в этой комнате. Мужчина тяжелой походкой двинулся на Уинстона и Габриеля, отчего последний резко дернулся и стал трястись еще сильней. Уинстону казалось, что Габриель не был склонен к суеверному страху, а потому свалил такое его состояние на шок и напряжение, которое превратило его тело в деревянную куклу с проржавевшими и еле крутящимися шарнирами. Он так сильно сжал пистолет, что на его руках проступили все сухожилия, и толстые вены змеями ползли по ним. В тени Уинстону виделось, будто эти вены синие, как джинсы на нем самом. Вот что может делать страх вкупе с оптическими иллюзиями.

Доктор, не обращая никакого внимания на пистолет, находившийся в опасной близости от него, прошел к одному из свободных столов и уселся на него, будто на скамью в парке. Стол с трупом, чуть не опрокинутый Морисом, отъехал в сторону, и Уинстон со своего сидячего положения увидел кровь на ткани, покрывавшей человека. В этом месте материя прилипла к телу и была пропитана кровью так, что на поверхности ее выступали кровяные капельки. Доктор долго глядел на то же пятно с отстраненным взглядом, пока Уинстон смотрел то на ткань, то на него самого с неподдельным ужасом. Затем доктор перевел взгляд на напряженного Габриеля и вдруг расхохотался. Смех не был зловещим или пугающим, какие бывают у всех шаблонных злодеев дешевых ужасов. Он был самым настоящим смехом сумасшедшего. Габриель глядел на него, не понимая, что происходит. Казалось, что у него сейчас лопнет терпение, как оно лопнуло чуть раньше у Уинстона.

— Какого черта ты вытворяешь, урод? — рявкнул Габриель, рывком спрыгивая со стула. Не прилипни Уинстон к его ножке, он бы непременно опрокинулся.

Бешенство будто придало сил Габриелю, он встал в фирменную полицейскую стойку, направив пистолет прямо в грудь доктору, и совсем перестал дрожать. На лице его выступили желваки, а рот совсем сжался, отчего перестало быть видно губы. Страх Уинстона и гнев Габриеля смешались в один ядовитый коктейль, заполнявший до отказа канистру, разлей которую, и ее содержимое загорелось бы без всякой искры.

Доктор перестал смеяться, уголки его рта сильно опустились. Он тупо глядел в самое дуло пистолета и молчал, продолжал играть на нервах Габриеля. То ли он просто издевался, то ли действительно был сумасшедшим.

— За что ты его убил, а? — продолжал потрясать оружием Габриель. — Отвечай!

— Ему не нужны ответы, ему нужны результаты, — проговорил каким-то странным и до ужаса низким голосом доктор. Лицо его при этом стало таким серьезным, будто его сумасшествие куда-то исчезло.

— Что он несет? — обратился Габриель к Уинстону. — Ты понимаешь что-нибудь?

Уинстон яростно замотал головой и сделал еще одну попытку подняться. Если бы не страх за свою собственную шкуру, он бы непременно решил, что его разыгрывают. Складывалось такое впечатление, будто он попал в какой-то жуткий театр, декорации в котором до ужаса были реалистичны, а актеры переигрывали отработанную систему.

— Потом он убьет и вас, — снова подал голос доктор.

— Заткнись! — бешенство окончательно овладело Габриелем, и он с размаху врезал рукоятью пистолета доктору по физиономии.