Доктор, я никогда не видел столько крови. Никогда! Ее было очень много, и я знал, что Гэри было очень больно, но он продолжал резать в разных местах свою руку…
11 мин, 7 сек 721
— Да. Он просто выключился.
— Странно… Может какие-то перебои… И долго он не горел?
— Нет, загорелся сразу, только он начал изредка мигать, так включаясь и выключаясь. Чик…, чик, вот так.
— А Линда так и продолжала ехать?
— Да.
— И ты снова пошел за ней?
— Пошел.
— Зачем, Эрик, если ты испугался ее?
— Не знаю. Я просто подумал, что должен пойти за ней, но я не хотел этого…, просто знал, что должен…, словно она тянула меня за собой. Когда свет в очередной раз погас и загорелся…, Линда исчезла.
— Исчезла?
— Да. Ее просто не оказалось в коридоре, а я продолжил медленно идти дальше и, проходя мимо туалет, я услышал голос. Мне стало интересно кто там, и я вошел. В туалете оказался Гэри Уайт. Он сидел в одной из кабинок и, раскачиваясь взад и вперед, приговаривал странные слова: «Все белое, — говорил он.»
— Все вокруг белое«, а в руке он крепко держал…, ну… не нож…»
— Может, это был хирургический скальпель?
— Нет. Там была… бритва. Да, точно, бритва…, такая, которая раскладывается и складывается пополам.
— Я понял, какую бритву ты имеешь ввиду. Она еще называется «опасной».
— О да, она и правда очень опасна. Вот именно ее он и сжимал в руке. Я стоял прямо перед ним, но он меня словно не видел, а все продолжал раскачиваться и говорить: «Все белое, весь мир белый, как стены больницы, как мягкие стены больницы. Прислушайся и ты услышишь необычные диалоги этих мягких стен. Мягких и белых стен. Все белое, весь мир… и я тоже белый». Потом он задрал рукав на свободной руке и, так же как и Рики посмотрел куда-то рядом со мной.
— Там оказалась Линда?
— Да…, там была она, и лицо ее было радостным, словно ей включили любимый мультик. Гэри перевел взгляд на свою свободную руку, с задранным рукавом, потом посмотрел на бритву и снова на Линду, а она, улыбнувшись еще шире, сказала: «Да, Гэри Уайт, весь мир белый. Сделай то, что ты хочешь сделать, и ты увидишь, какой яркий это мир». Я видел, как в глазах бедного Гэри заиграла какая-то радость, будто ему пообещали что-то очень хорошее, и он опять посмотрел на свои руки: «Яркий, красочный мир», — сказал он громко и медленно начал резать бритвой свою руку, там, где проходят вены… Доктор, я никогда не видел столько крови. Никогда! Ее было очень много, и я знал, что Гэри было очень больно, но он продолжал резать в разных местах свою руку, при этом улыбаясь во весь рот. А потом он начал кричать. Кричать на столько громко, что мне пришлось закрыть руками уши. Я смотрел на вопящего и истекающего кровью Гэри и не мог отвести взгляда, а он все продолжал резать себя. На его руке уже не осталось ни одного места, где бы не было порезов…, но Гэри это не останавливало и он продолжал резать ее. С большим трудом я закрыл глаза с такой силой, что они заболели и через несколько секунд крик резко прекратился, но вместо него я услышал другое…, тихий смех девочки Линды. Я долго не хотел открывать глаза, а когда все таки открыл, то увидел, что ни Линды, ни Гэри уже не было, и все вокруг выглядело так, словно их вообще там никогда и не было… И я побежал. Я бежал на столько быстро, что чуть было не пробежал мимо своей палаты. Вбежав в нее, я забрался под кровать…
— И так ты пролежал до самого утра, до прихода мистера Хэмпфилда.
— Да. Доктор я не вру вам. Честно.
— Я понимаю, Эрик, и верю каждому твоему слову и…
— Поймите. Я слышу их. Они следят за мной, особенно она. Она — это… корень зла. Все из-за нее. Она заставила их сделать это с собой. Она… она… она!
— Тихо, Эрик, тихо. Успокойся… Тихо… Вот так. А теперь послушай меня внимательно. Я верю в то, что ты все это видел, но, Эрик, все это не настоящее. Дверь твоей палаты не была открыта, а заперта твоим другом мистером Хэмпфилдом на три оборота, а все увиденное тобой ничто иное, как галлюцинация, вызванная сильным снотворным. Ведь ты помнишь, как жаловался мне, что не можешь заснуть?
— П-помню.
— Так вот, чтобы ты выспался мы решили вколоть тебе лекарство. Очень сильное, но у него имеются некоторые побочные эффекты, например тошнота, после пробуждения, головокружение, понос, а так же необычные сны. Тошнота и понос — это реакция организма на лекарство, а вот сны — это уже реакция мозга на нечто постороннее. В данном случае посторонним является снотворное. Не переживай, Эрик, через пару часов оно полностью выйдет из твоего организма и всякого рода галлюцинации прекратятся.— … обещаете?
— Конечно. А теперь ложись, отдохни, можешь не спать, если не хочешь, но полежи обязательно и не думай о том, о чем ты мне рассказал. Думай о чем-нибудь хорошем. Обо всем, что тебе нравится.
— Ладно…, я попробую.
— Молодец.
— Доктор, только пообещайте мне одну вещь.
— Какую?
— Пожалуйста, не вкалывайте мне больше такого снотворного…
— Хорошо, Эрик. Я обещаю.— Я здесь, Эрик. Я здесь.
— Нет, Линда. Тебя нет. Ты не существуешь. Не существуешь!
— Я есть и я здесь…, здесь.
— Нет! Нет! НЕ СУЩЕСТВУЕШЬ! А-А-А!
— Архивная документация пациентов.
Рики Холл.
Палата 32.
Психическое состояние — нестабильное.
— Странно… Может какие-то перебои… И долго он не горел?
— Нет, загорелся сразу, только он начал изредка мигать, так включаясь и выключаясь. Чик…, чик, вот так.
— А Линда так и продолжала ехать?
— Да.
— И ты снова пошел за ней?
— Пошел.
— Зачем, Эрик, если ты испугался ее?
— Не знаю. Я просто подумал, что должен пойти за ней, но я не хотел этого…, просто знал, что должен…, словно она тянула меня за собой. Когда свет в очередной раз погас и загорелся…, Линда исчезла.
— Исчезла?
— Да. Ее просто не оказалось в коридоре, а я продолжил медленно идти дальше и, проходя мимо туалет, я услышал голос. Мне стало интересно кто там, и я вошел. В туалете оказался Гэри Уайт. Он сидел в одной из кабинок и, раскачиваясь взад и вперед, приговаривал странные слова: «Все белое, — говорил он.»
— Все вокруг белое«, а в руке он крепко держал…, ну… не нож…»
— Может, это был хирургический скальпель?
— Нет. Там была… бритва. Да, точно, бритва…, такая, которая раскладывается и складывается пополам.
— Я понял, какую бритву ты имеешь ввиду. Она еще называется «опасной».
— О да, она и правда очень опасна. Вот именно ее он и сжимал в руке. Я стоял прямо перед ним, но он меня словно не видел, а все продолжал раскачиваться и говорить: «Все белое, весь мир белый, как стены больницы, как мягкие стены больницы. Прислушайся и ты услышишь необычные диалоги этих мягких стен. Мягких и белых стен. Все белое, весь мир… и я тоже белый». Потом он задрал рукав на свободной руке и, так же как и Рики посмотрел куда-то рядом со мной.
— Там оказалась Линда?
— Да…, там была она, и лицо ее было радостным, словно ей включили любимый мультик. Гэри перевел взгляд на свою свободную руку, с задранным рукавом, потом посмотрел на бритву и снова на Линду, а она, улыбнувшись еще шире, сказала: «Да, Гэри Уайт, весь мир белый. Сделай то, что ты хочешь сделать, и ты увидишь, какой яркий это мир». Я видел, как в глазах бедного Гэри заиграла какая-то радость, будто ему пообещали что-то очень хорошее, и он опять посмотрел на свои руки: «Яркий, красочный мир», — сказал он громко и медленно начал резать бритвой свою руку, там, где проходят вены… Доктор, я никогда не видел столько крови. Никогда! Ее было очень много, и я знал, что Гэри было очень больно, но он продолжал резать в разных местах свою руку, при этом улыбаясь во весь рот. А потом он начал кричать. Кричать на столько громко, что мне пришлось закрыть руками уши. Я смотрел на вопящего и истекающего кровью Гэри и не мог отвести взгляда, а он все продолжал резать себя. На его руке уже не осталось ни одного места, где бы не было порезов…, но Гэри это не останавливало и он продолжал резать ее. С большим трудом я закрыл глаза с такой силой, что они заболели и через несколько секунд крик резко прекратился, но вместо него я услышал другое…, тихий смех девочки Линды. Я долго не хотел открывать глаза, а когда все таки открыл, то увидел, что ни Линды, ни Гэри уже не было, и все вокруг выглядело так, словно их вообще там никогда и не было… И я побежал. Я бежал на столько быстро, что чуть было не пробежал мимо своей палаты. Вбежав в нее, я забрался под кровать…
— И так ты пролежал до самого утра, до прихода мистера Хэмпфилда.
— Да. Доктор я не вру вам. Честно.
— Я понимаю, Эрик, и верю каждому твоему слову и…
— Поймите. Я слышу их. Они следят за мной, особенно она. Она — это… корень зла. Все из-за нее. Она заставила их сделать это с собой. Она… она… она!
— Тихо, Эрик, тихо. Успокойся… Тихо… Вот так. А теперь послушай меня внимательно. Я верю в то, что ты все это видел, но, Эрик, все это не настоящее. Дверь твоей палаты не была открыта, а заперта твоим другом мистером Хэмпфилдом на три оборота, а все увиденное тобой ничто иное, как галлюцинация, вызванная сильным снотворным. Ведь ты помнишь, как жаловался мне, что не можешь заснуть?
— П-помню.
— Так вот, чтобы ты выспался мы решили вколоть тебе лекарство. Очень сильное, но у него имеются некоторые побочные эффекты, например тошнота, после пробуждения, головокружение, понос, а так же необычные сны. Тошнота и понос — это реакция организма на лекарство, а вот сны — это уже реакция мозга на нечто постороннее. В данном случае посторонним является снотворное. Не переживай, Эрик, через пару часов оно полностью выйдет из твоего организма и всякого рода галлюцинации прекратятся.— … обещаете?
— Конечно. А теперь ложись, отдохни, можешь не спать, если не хочешь, но полежи обязательно и не думай о том, о чем ты мне рассказал. Думай о чем-нибудь хорошем. Обо всем, что тебе нравится.
— Ладно…, я попробую.
— Молодец.
— Доктор, только пообещайте мне одну вещь.
— Какую?
— Пожалуйста, не вкалывайте мне больше такого снотворного…
— Хорошо, Эрик. Я обещаю.— Я здесь, Эрик. Я здесь.
— Нет, Линда. Тебя нет. Ты не существуешь. Не существуешь!
— Я есть и я здесь…, здесь.
— Нет! Нет! НЕ СУЩЕСТВУЕШЬ! А-А-А!
— Архивная документация пациентов.
Рики Холл.
Палата 32.
Психическое состояние — нестабильное.
Страница 2 из 3
