Диссоциация

— Что ж, просто Макс… скажи, зачем тебе рекомендательные письма, и я скажу, получишь ты их или нет.

~ 5

Стоя столбом посреди темной улицы, я еще раз спросил себя, что я здесь делаю. Ответ-то был, но такой, какой лучше бы не знать вовсе. Я ведь выпытывал у Вики график работы ее кудрявого дружка вовсе не из интереса ради.

Косясь по сторонам (как это водится, если момент достаточно неподходящий, даже в час ночи можно встретить кого-нибудь из знакомых), я дошел до перекрестка и свернул на уже знакомую улицу. Номер здания помнил, как и примерное нахождение, однако в глубине души мечтал словить лучей топографического кретинизма и заблудиться. Ан нет — благополучно добрался до пункта назначения. Словно и не уходил никуда; даже охранник, черт возьми, тот же самый. Приятным дополнением оказалось то, что музыка играла несколько тише и народу было на порядок меньше, чем позавчера… Боже ты мой, это действительно было позавчера? Если, конечно, принять за истину то, что позавчера было…

Стоп. Стоп, Макс!

— Макс?

Дернувшись, я оторопело уставился на парня, который нежданно-негаданно замаячил рядом со мной. Разумеется, узнал его почти сразу.

— Ээ… Никита?

— Смотри-ка, узнал, — весело отозвался Никита. — А я тебя — вот с трудом!

— Чего это? — спрашиваю чисто для проформы. Понятное дело, что «Гермиона очень изменилась за лето» — не мой случай.

— Ну, не ожидал тебя здесь увидеть, — и тут же ехидно добавил: — А Ванёк-то в курсе?

— Слушай, Ник, — я смущенно кашлянул. Чувствую, физиономия моя из серовато-бледной стала помидорного оттенка. — Знаю, как прозвучит, но все-таки: это не то, что ты подумал!

Блин, как же я верно подметил, про некстати встречающихся знакомых-то. Никиту, конечно, немудрено повстречать в таком местечке: однокурсничек мой того же типажа, что и Отем, то бишь смазливый глазастый неформал с чёлкой на полрожи… Долговязый, правда, да на девку меньше похож, но что толку. Как будто этого было мало, Никита с первого курса разгуливал под ручку с неким великовозрастным качком, от которого Ваня однажды даже получил в табло за некорректные высказывания.

— Не то, конечно, — Никита энергично закивал, отчего русая челка тут же разлохматилась. — Все так говорят поначалу!

Я попытался придумать достойный ответ, однако оный был задушен в зачатке руками, обнявшими меня за плечи.

— Ты такой милый, когда смущаешься, — протянул Отем мне на ухо. Ему для этого пришлось приподняться на носках, и я совершенно точно мог сказать, что роста в нем всего-то пять футов и пять дюймов. Разумеется, я даже не знал, сколько в футе дюймов. Как не знал и то, откуда мне известно о росте Отема. Просто знал.

— Какого хрена ты делаешь? — мне, наоборот, пришлось наклониться к нему. Не знаю, сколько там во мне футов и дюймов, но вот сантиметров было предостаточно.

Вопрос Отем проигнорировал, но зато лапать меня прекратил, переключившись на Никиту. Не знаю уж, о чем они там шушукались, музыка заглушала голоса; однако взгляд последнего не радовал. Радоваться впору тому, что он в магистратуру не поступал, и видеться мы особо часто не будем.

— Увидимся еще, Соколовский! — будто бы прочитав мои мысли, заверил дражайший однокурсник. — Может, пошло и по-американски, на двойном свидании?

Мне только и оставалось, что с потерянным видом глядеть ему вслед. Тролль чертов… а на первом курсе вроде такой тихоня был.

— Ну, мы-то идем? — будто бы это было в порядке вещей (нет уж, нихера не в порядке!), Отем поволок меня на выход. Я не сопротивлялся, ибо находился в обычном для себя состоянии прострации. Опомнился уже на улице, узрев перед собой открытую пачку Lucky Strike.

— Я вообще-то бросаю, — заявил я, уже взяв сигарету.

— Так тебя же силой курить не заставляют, — удивился Отем. Потом невинно так уточнил: — Ты ко мне, да?

Ресничками хлопает почище любой девицы. И улыбается, зараза, как будто не знает ответа на этот вопрос. Вид у него еще более не от мира сего, чем в воскресенье: глазища нетрезвые какие-то, рыжие лохмы торчат во все стороны, запястья чуть ли не сплошняком увешаны какими-то девчоночьими феньками. В нижней губе с левой стороны появилось тусклое колечко, которого вроде не было в тот раз. Я, наверное, отстал от жизни: многим ребятам по душе мысль целоваться с девушкой, у которой во рту склад металлолома.

А передо мной, на минуточку, не девушка, и целоваться мы не собираемся.

— А к кому, по-твоему, я мог заявиться… хм… сюда?

— Не знаю, не знаю. Вон, Ники тебя хорошо знает, я гляжу! — насмешливо произнес он.

— Однокурсник бывший, — я пожал плечами. Чего, собственно, вообще распинаюсь? — Мне просто не повезло его встретить…

— Зато повезло встретить меня. Обычно я по вторникам до упора работаю.

— Что, даже не спросишь, зачем ты мне?

— Не спрошу, — свободной от сигареты рукой Отем отбросил волосы назад. — Ты наверняка и сам не знаешь, зачем, а потому и спрашивать нет смысла.

— Если не знаю я, то, должно быть, знаешь ты?

— Хороший вопрос. Могу предположить, что здесь замешаны… числа?