Фандом: Ориджиналы. «Диссоциация в норме — реакция на психологическую травму, сильное негативное переживание в условиях, требующих эмоциональной собранности и контроля над собственными действиями. Переходя к восприятию событий своей жизни как бы со стороны, человек получает возможность трезво оценивать их и реагировать с холодным расчётом».
81 мин, 21 сек 9325
— Да ты и раньше так же учился, ебалоид.
— Ну, так то ведь раньше, — я опасливо покосился в сторону будильника. — Хм… мне кажется, или на часах пятнадцать минут восьмого?
Торопливо обуваясь, еще раз уточнил:
— Вик, тебе точно ключи не надо? Я раньше семи не вернусь…
— А-а… у тебя ж сегодня Валя-Поля. Ладно, тогда оставь, хоть в магазин схожу.
Разобравшись с Викой и ключами, я чуть ли не бегом понесся к остановке. Мне с Куйбышева ехать недалеко, но я порой умудрялся опоздать. Начальник наш, впрочем, до обеда редко появлялся, а остальным пофиг, во сколько там быдлокодер садится за свой комп. Да им в принципе на меня пофиг; у меня своя атмосфера. Разве что с начальником отдела клининга я неплохо общаюсь, ибо тот — Ванин то ли дядя, то ли брат двоюродный. Коля… ну, Николай Петрович, — он нормальный такой мужик; въедливый бывает порядком, но тут уж не мне жаловаться. Я и сам не подарок, в конце-то концов…
Уже не пытаясь изображать утреннюю пробежку, тащусь к остановке. Припомнив последнюю реплику сестры, фыркнул. Валя-Поля. Надо ж было такое придумать!
~ 3
Единственный психотерапевт, с которым мое знакомство носит продолжительный характер — Валентин Поликарпович. И нет, я не шучу, его реально так зовут; оттуда ноги растут у издевательского «Валя-Поля». Он начал со мной работать в то время, когда мы с отцом уже были убеждены, что все эти мозгоёбы — пустая трата времени и денег. Однако сам факт того, что я пытаюсь отделить сон от реальности — одно из его достижений. Единственное, что мне непонятно: как он это делает? Накачивает бергамотовым чаем и ведет беседы ни о чём — ну прямо Дамблдор какой-то. Двусмысленная такая ассоциация: помимо того, что я вырос на «Гарри Поттере», Валентин Поликарпович реально был для меня каким-то добрым волшебником. Хоть и без очков и дурацкой бороды до самого пупа.
— Здрасьте.
— О, Максим, здравствуй!
Секретарша Поликарповича — Алла — вечно улыбается. Не помню случая, чтобы было иначе. У нее, черт возьми, лицо еще не болит?
— Валентин Поликарпович будет минут через десять. Проходи пока, он кабинет не закрывал… как знал, что ты раньше придешь!
Повесив куртку на вешалку в углу приемной, я послушно прошел в кабинет. В спину мне полетело весёлое, на грани издевки:
— Может, чаю?
— Нет, спасибо, — я поморщился. — Успею еще.
— Твоя правда.
Забившись в угол знакомой до маразма кушетки, я снял очки и положил их рядом с собой на мягкое сиденье. Спать хотелось немилосердно… не задремать бы за эти десять минут. Понедельник такой понедельник…
— Когда это вы пришли? — я торопливо выпрямился, тряся башкой, наверняка взлохмаченной сверх всякой меры. Прикрыл глаза на пару секунд, называется.
— Только что, не переживай ты так, — Валентин Поликарпович сидел за своим столом (стол прямо как в каком-нибудь кино… жутко понтовый, сверкающий полировкой) и взирал на меня с улыбкой доброго дедушки. Хотя, какой из него дедушка… выглядит ровесником моего отца, хоть и абсолютно седой. Только мне все равно кажется, что он очень старый… и очень странный.
Всё вообще какое-то странное. Размытое. Как будто…
Это ни с чем не перепутаешь. Будто бы реальность — твое собственное тело, внутри которого ты заперт, беспомощный и туго соображающий.
— Что, снова будете утверждать, что я не сплю, и это всё происходит на самом деле? — интересуюсь почти враждебно.
— Только если ты, Макс, возьмешься утверждать, что одно другому мешает, — Валентин Поликарпович был всё такой же невозмутимо-приветливый… но меня никак не покидало чувство подвоха. Всё вокруг казалось настолько неправильным, что захотелось собраться и уйти… в окно. Это не суицидальные порывы, просто! просто… это…
Это неловкое чувство, когда дверь, мать вашу, куда-то испарилась.
Если припомнить всё то же многократно помянутое кино, мне по-хорошему полагается впасть в истерию и требовать много дверей, годных и разных. Однако флегматичный темперамент оказал мне хорошую услугу… или плохую; тут уж как карта ляжет. Я просто сидел и хлопал ресницами, словно бы пай-девочка, откопавшая в бескрайних недрах сумочки пакетик с кокаином.
— Надеюсь, ты простишь мне некоторую… предупредительность, — будто бы у меня есть выбор. — И некоторую… ненормальность происходящего. Я, впрочем, назвал бы это «не-ненормальностью», раз уж мы условились о том, что ты спишь.
— О'кей, — я заторможено кивнул. — Тогда…
— Да?
— А это ваше настоящее имя, или все-таки фейк?
— Настоящее? М-м… скорее нет, чем да. Но мне, в общем-то, все равно, на какое имя откликаться, — тут он усмехнулся. — Хоть на Валю-Полю… но ты, я думаю, предпочтешь нечто более приемлемое. Так что, зови меня Валентином; всё выговорить проще.
Я кивнул, уже почти успокоившись. Ну конечно, это сон. Подобный бред просто не может быть правдой.
— Понимаю, всё это сложно переварить, — Валентин сделал витиеватый жест рукой, — но у меня нет особого выбора. Да это и гораздо легче, чем изображать доброго дяденьку-врача.
— Вы вообще о чём?
— Ну, так то ведь раньше, — я опасливо покосился в сторону будильника. — Хм… мне кажется, или на часах пятнадцать минут восьмого?
Торопливо обуваясь, еще раз уточнил:
— Вик, тебе точно ключи не надо? Я раньше семи не вернусь…
— А-а… у тебя ж сегодня Валя-Поля. Ладно, тогда оставь, хоть в магазин схожу.
Разобравшись с Викой и ключами, я чуть ли не бегом понесся к остановке. Мне с Куйбышева ехать недалеко, но я порой умудрялся опоздать. Начальник наш, впрочем, до обеда редко появлялся, а остальным пофиг, во сколько там быдлокодер садится за свой комп. Да им в принципе на меня пофиг; у меня своя атмосфера. Разве что с начальником отдела клининга я неплохо общаюсь, ибо тот — Ванин то ли дядя, то ли брат двоюродный. Коля… ну, Николай Петрович, — он нормальный такой мужик; въедливый бывает порядком, но тут уж не мне жаловаться. Я и сам не подарок, в конце-то концов…
Уже не пытаясь изображать утреннюю пробежку, тащусь к остановке. Припомнив последнюю реплику сестры, фыркнул. Валя-Поля. Надо ж было такое придумать!
~ 3
Единственный психотерапевт, с которым мое знакомство носит продолжительный характер — Валентин Поликарпович. И нет, я не шучу, его реально так зовут; оттуда ноги растут у издевательского «Валя-Поля». Он начал со мной работать в то время, когда мы с отцом уже были убеждены, что все эти мозгоёбы — пустая трата времени и денег. Однако сам факт того, что я пытаюсь отделить сон от реальности — одно из его достижений. Единственное, что мне непонятно: как он это делает? Накачивает бергамотовым чаем и ведет беседы ни о чём — ну прямо Дамблдор какой-то. Двусмысленная такая ассоциация: помимо того, что я вырос на «Гарри Поттере», Валентин Поликарпович реально был для меня каким-то добрым волшебником. Хоть и без очков и дурацкой бороды до самого пупа.
— Здрасьте.
— О, Максим, здравствуй!
Секретарша Поликарповича — Алла — вечно улыбается. Не помню случая, чтобы было иначе. У нее, черт возьми, лицо еще не болит?
— Валентин Поликарпович будет минут через десять. Проходи пока, он кабинет не закрывал… как знал, что ты раньше придешь!
Повесив куртку на вешалку в углу приемной, я послушно прошел в кабинет. В спину мне полетело весёлое, на грани издевки:
— Может, чаю?
— Нет, спасибо, — я поморщился. — Успею еще.
— Твоя правда.
Забившись в угол знакомой до маразма кушетки, я снял очки и положил их рядом с собой на мягкое сиденье. Спать хотелось немилосердно… не задремать бы за эти десять минут. Понедельник такой понедельник…
— Когда это вы пришли? — я торопливо выпрямился, тряся башкой, наверняка взлохмаченной сверх всякой меры. Прикрыл глаза на пару секунд, называется.
— Только что, не переживай ты так, — Валентин Поликарпович сидел за своим столом (стол прямо как в каком-нибудь кино… жутко понтовый, сверкающий полировкой) и взирал на меня с улыбкой доброго дедушки. Хотя, какой из него дедушка… выглядит ровесником моего отца, хоть и абсолютно седой. Только мне все равно кажется, что он очень старый… и очень странный.
Всё вообще какое-то странное. Размытое. Как будто…
Это ни с чем не перепутаешь. Будто бы реальность — твое собственное тело, внутри которого ты заперт, беспомощный и туго соображающий.
— Что, снова будете утверждать, что я не сплю, и это всё происходит на самом деле? — интересуюсь почти враждебно.
— Только если ты, Макс, возьмешься утверждать, что одно другому мешает, — Валентин Поликарпович был всё такой же невозмутимо-приветливый… но меня никак не покидало чувство подвоха. Всё вокруг казалось настолько неправильным, что захотелось собраться и уйти… в окно. Это не суицидальные порывы, просто! просто… это…
Это неловкое чувство, когда дверь, мать вашу, куда-то испарилась.
Если припомнить всё то же многократно помянутое кино, мне по-хорошему полагается впасть в истерию и требовать много дверей, годных и разных. Однако флегматичный темперамент оказал мне хорошую услугу… или плохую; тут уж как карта ляжет. Я просто сидел и хлопал ресницами, словно бы пай-девочка, откопавшая в бескрайних недрах сумочки пакетик с кокаином.
— Надеюсь, ты простишь мне некоторую… предупредительность, — будто бы у меня есть выбор. — И некоторую… ненормальность происходящего. Я, впрочем, назвал бы это «не-ненормальностью», раз уж мы условились о том, что ты спишь.
— О'кей, — я заторможено кивнул. — Тогда…
— Да?
— А это ваше настоящее имя, или все-таки фейк?
— Настоящее? М-м… скорее нет, чем да. Но мне, в общем-то, все равно, на какое имя откликаться, — тут он усмехнулся. — Хоть на Валю-Полю… но ты, я думаю, предпочтешь нечто более приемлемое. Так что, зови меня Валентином; всё выговорить проще.
Я кивнул, уже почти успокоившись. Ну конечно, это сон. Подобный бред просто не может быть правдой.
— Понимаю, всё это сложно переварить, — Валентин сделал витиеватый жест рукой, — но у меня нет особого выбора. Да это и гораздо легче, чем изображать доброго дяденьку-врача.
— Вы вообще о чём?
Страница 8 из 23
