Дневник после светопреставления

Машину мы бросили на подъезде к Поттерстауну. В нескольких милях впереди была развязка 78 шоссе с Коксберри роуд и мне это место казалось наиболее вероятным местом расположения блокпоста полиции. Машину загнали поглубже в заросли, чтобы нас не начал искать какой-нибудь патруль. Идти по лесистой местности несколько миль — занятие не из приятных. Мы двигались примерно параллельно шоссе и когда впереди замаячило здание, решили дождаться сумерек, чтобы нас было сложнее заметить. Когда солнце село за горизонт, мы вышли к зданию. Это оказалась средняя школа Маунт Вэллей, здание выглядело пустым, все двери были заперты. Замок в двери сторожки у автостоянки оказался достаточно хлипким, чтобы я сумел его сломать. В сторожке мы и заночевали. Разбудил я Кейт около 4 утра. На улице была темнота и это нам было на руку, чтобы пересечь Коксберри роуд незамеченными. Неподалеку от школы было какое-то большое сооружение, и оно явно было обжито Национальной Гвардией, вокруг здания попарно ходили патрули, стояла лёгкая бронетехника и был даже один вертолёт, кажется блэкхок. За дорогой был небольшой коттеджный посёлок, пустой, ни одного жителя. Затем небольшой лесок и еще один район коттеджей, за которым начались поля. Мы с Кейт шли весь день, жутко замёрзли и проголодались, к вечеру добрались до одиноко стоящей фермы. В этот момент мы и познакомились стариком Джебом. Он был владельцем этой отдалённой фермы. Это был сухощавого телосложения мужчина, лет шестидесяти. Еще весьма крепкий и как позже выяснилось — отличный стрелок. Вот как долгая писанина в сон хорошо вгоняет, надо будет учесть на будущее.

9:20 АМ

Проснулся и позавтракал полчаса назад. Передвигаюсь по дому максимально тихо. Заколоченные окна играют двоякую роль. С одной стороны они скрывают меня от глаз мертвяков, с другой стороны я и сам ничего не вижу из того что творится снаружи. Мой мир стал чуть побольше, чем был ночью. Теперь он раскинулся на целый двухэтажный дом. И самое забавное, я не знаю хочу-ли я знать что творится за границами моего маленького, уютненького мирка. С одной стороны мне действительно страшно от мысли сколько вокруг бродит ужасных созданий, раньше бывших людьми, но более ими не являющихся. А с другой — инстинкт самосохранения настойчиво требует информации о том что происходит снаружи. Чтобы немного себя успокоить постоял у входной двери и послушал. На улице тихо и слышно как идёт дождь. Возвращаясь мыслями к старине Джебу, я сейчас понимаю его. Он жил на своей ферме, на солидном расстоянии от крупных дорог, когда власти отключили мобильную связь он потерял контакт со своим сыном, который жил в Ричмонде. Во время последнего их разговора, сын сказал что его с семьей эвакуируют военные, а на улицах творится что-то странное. Далее старик ушел в добровольную информационную блокаду. Он не включал телевизор, не слушал радио. Он просто жил своей жизнью. Обычной для фермера зимой. И в эту его отшельническую жизнь неожиданно ворвались мы с Кейти. Двое пришельцев. Не знаю почему он пустил нас в итоге, возможно из-за денег, которые он охотно взял. Возможно мы в какой-то степени напомнили ему о том, что его сын сейчас такой-же беженец. На ферме мы прожили почти неделю и всё это время пытались убедить хозяина отказаться от добровольной информационной блокады. И только к концу этой недели мы победили упрямого старика. Оказалось, что тон новостных выпусков за это время изменился кардинально. Эпидемия была объявлена Национальным бедствием. Всё восточное побережье было изолировано от всей страны санитарными кордонами. Президент, Сенат и остальные органы власти покинули Вашингтон и расположились в Цинциннати. Все штаты восточного побережья, от Мэна до Флориды — объявлены территорией национального бедствия. В них созданы карантинные зоны, санитарные барьеры. Перемещение людей строго запрещено, под угрозой моментального ареста и помещения в пенитенциарное заведение. В штатах граничащих с восточными — Огайо, Западной Виргинии, Кентукки, Тенесси и Алабаме объявлено чрезвычайное положение. В города введены части Национальной гвардии, запрещены любые массовые мероприятия, людям запрещено без крайней необходимости выходить из домов. По всей остальной стране объявлен комендантский час. Президент выступил с обращением к нации, назвал эпидемию катастрофой национального и мирового масштаба. Худшим испытанием, когда-либо выпадавшим на долю Соединённых Штатов, призвал сплотиться и бороться с угрозой вместе. Дать решительный отпор общей беде. Сражаться с болезнью, отстаивая каждый дюйм американской земли.