Долг

— А! Вот оно что, — тем же нехорошим голосом сказал Смерть. — А вы его свяжите и туда к мёртвому материалу положите. Будьте так любезны.

— Да зачем? Он и так контуженный. Ничего не соображает. Дуриком наверное стал. И похоже, что оглох совсем.

— Это он сейчас дурик, а когда очухается тогда и покажет вам зачем и для чего, и почему.

— Уговорил, доктор, — сказал Чипа. — Послушай, Смертушка, а можно будет у твоих друзей пристроиться. Ну, если они на работу нас возьмут или еще как. Будем им материал таскать живой и мертвый. Что ты на это скажешь.

Смерть задумчиво задрал голову к небу, как бы размышляя над предложением Чипы. А тот принялся рассуждать на тему своей полезности.

Тем временем Шнурок уже связал пленного по рукам и ногам его же шнурками, выдернутыми из ботинок, и потащил к мешкам с трупами. Не особо заботясь о сохранности пленного, Шнурок бросил его прямо на трупы.

— О, Смуглый! Это ты тут что-ли? — Удивленное бухтение Шнурка ознаменовало то, что он заметил связанного Смуглянку.

В следующее мгновение в руках доктора появился высоковольтный тазер. Новенькая машинка с хлопком выплюнула два игольчатых электрода с тоненькими приводами в сторону мастеровитого Шнурка. Тот вздрогнул всем телом от мощного электрического разряда и всем телом рухнул на Смуглянку.

Чипе повезло меньше. Вторым хлопком стал выстрел из импортного пистолета с глушителем. Чипа удивленно посмотрел на свою грудь, провел ладонью по грязной военной форме и поднес ее к лицу. На испачканной ладони ярким мазком растекся кровавый след. Занервничавший Доктор Смерть шагнул вперед и выстрелил два раза подряд. Чупе в дурную голову.

— У нас и без олигофренов помощников хватает, — сказал доктор вместо прощальных слов.

Дальше он действовал быстро и молча. Вернувшись к сумке он уже не таясь набрал из ампулы еще два шприца, а затем направился в сторону Смуглянки и остального материала.

Острая иголка воткнулась в дельтовидную мышцу. Перед глазами Смуглянки все заколыхалось и поплыло, не прошло и минуты, как уголовник провалился в беспамятство.

Сознание возвращалось медленно и постепенно по крупинке, как растущая песчаная горка в песочных часах. Сначала он почувствовал холод. Потом начал возвращаться слух. Шум постепенно приближался и нарастал, из полифонической каши стали выделяться отдельные звуки, а потом уже и людские голоса. Слова обретали смысл, возвращалось их понимание, звуки находили отклик в памяти. Он отчётливо слышал лязг металлических инструментов. Обоняние включилось с одного единственного запаха — это запаха лекарств на спирту, а потом выплыл и противные запахи разлагающейся плоти и ацетона, которые сопровождал их во всех последних вылазках.

Зрение возвращалось тяжелее всего. Сначала он вообще ничего не видел и решил, что ослеп, но потом оказалось, что он просто не может открыть глаза. Сквозь тоненькие щелочки приоткрывшихся век он увидел белый свет. Даже не белый цвет, а матово белесую неяркую пелену. Сплошную матовую поверхность стали разбавлять пятна и полосы, которые постепенно складывались в узоры и обретали форму. Цветные разводы начали растекаться по мозаике, заползая в отдельные ее кусочки. Беспорядочная мешанина больше напоминала абстрактную живопись.

Тем не менее, через некоторое время глаза подарили ему расцвеченную фактурную картинку. Вид помещения напугал до коликов в животе. А когда он понял, что привязан ремнями к металлическому столу, Смуглянка запаниковал по настоящему. Вкупе с разделанными трупами и дергающимися зомби на соседних столах выглядело это действительно жутко.

Во всем теле была ужасная слабость, как с тяжелого похмелья. Голова болела, но не так сильно как с бодуна.

Единственное, что он никак не мог привести в порядок, так это свои воспоминания. Кроткие мысли беспорядочно скакали в голове, но память о последних сутках никак не возвращалась. Он не мог понять, где он находится и что с ним происходит. Попытки вспомнить предшествующие события сваливались кучей всяких обрывочных образов, которые относились к совершенно разным промежуткам времени, а порой вообще мало отличались от сна или бредовых фантазий.

Живых людей он в помещении не заметил. Зато столики с медицинским инструментом, шкафы со всякими банками-пузырьками-склянками и непонятные аппараты присутствовали в изобилии. Ему даже стало интересно, что это за лаборатория безумного ученого. В морге Смуглянка бывал неоднократно, но помещение больше напоминало громадную светлую операционную или ультра-современную пыточную. Последнее сравнение ему очень не понравилось. В помещении было чисто, но как-то неопрятно из-за громоздящихся на столах штуковин, бумаг и непонятных инструментов, скорее всего, это можно было назвать рабочим беспорядком.