Долг

«Может действительно получится спасти его?» — подумал Володя — «Не следует больше пускать такие допросы на самотек. Старание Попова понятно, но результат-то корявенький и слабо применимый. Где мы теперь будем искать полковника Пшонкина и подполковника Лебеду?».

На полноватую женщину невролога они наткнулись прямо на крыльце, щурясь на свет восходящего солнца. Она сидела на корточках и глубоко «в затяг» курила крепкую сигарету, пуская дым из ноздрей. Это какие нужно иметь легкие, чтобы так круто долбить«тяжелые» сигареты?

— Что опять допрашивали? — усталым серым голосом спросила она, завидев приближающихся работников дыбы и протокола.

— Угу, — кивнул Дима.

— Это больше на казнь похоже, — прокомментировала она ответ, поднимаясь с колен.

— За то, что он сделал, его несколько раз нужно замучить насмерть и оживить. Ада для него не достаточно, — сказал ей Иваницкий, глядя прямо в глаза врачу.

Женщина вздрогнула. Не выдержав взгляда Иваницкого, она отвела глаза.

— Пойдемте. Я вас провожу, — тем же усталым бумажным голосом сказала невролог и открыла дверь.

Врач завела их в помесь приемного покоя и операционной. Две пожилые санитарки в замызганных халатах ползали на коленях по полу, пытаясь отмыть щетками грязь и спекшуюся кровь. За исключением отсутствия вони паленого мяса, пахло здесь также как и в пыточной. Большой пластмассовый бак возле операционных столов был практически до верха наполнен окровавленными бинтами, использованными шприцами, пустыми пузырьками и ампулами. Среди всего этого богатства дремали несколько человек в перепачканных кровью халатах. Нелегко приходилось врачам.

— По коням, коллеги. Нам еще полупокойничка в порядок приводить для дальнейших пыток. Порезвее пожалуйста.

Женщина хлопнула ладошкой о боку, свернувшегося на кушетке молодого мужчины. Тот едва разлепил сонные глаза, но все равно поднялся и, встряхнув головой, улыбнулся резиновой бескровной улыбкой серых губ. Из-за ширмы показали две молодые девчонки в голубых операционных масках, а из-за письменного стола поднялся низкорослый мужчина кавказской внешности. Он был в годах, но, не смотря на это, выглядел свежее всех коллег вместе взятых. Последней пришла в себя пожилая женщина с потухшей сигаретой в зубах.

Дима положил уголовника на ближайший операционный стол с ремнями и зажимами.

— Шансов нет, — удрученно сказал кавказец, окинув пациента опытным взглядом.

— Нужно попробовать, — твердым голосом сказал Иваницкий.

Врач с ним спорить не стал.

— У вас оружие с собой? — спросил он. — Мы охрану уже отпустили. Ребята покушать пошли.

Все ясно. Если Пистон подохнет на операционном столе, то придется его добивать. Иваницкий вытащил из кармана пистолет Макарова, а Дима продемонстрировал рукоятку «стечкина» в наплечной кобуре.

— Коллеги. Наденьте маски и кольчужные перчатки, — привычно сказал доктор.

Говорил он на русском практически без акцента, но слово «кольчужные» он сказал с твердым«Л» без мягкого знака. А может так и полагалось.

— Ну, что же вы нас не жалеете? — опять начала свою проповедь невролог. — Думаете нам без вас работы не хватает?

Иваницкого взбесила эта фраза. Он не желал выслушивать эту морализаторскую проповедь про гуманизм.

— Попов, доложите уважаемым врачам эпизоды преступной деятельности гражданина Пистона.

Дима будничным тоном, как на докладе у начальства стал перечислять злодеяния замученного уголовника. Особо он заострял внимание на самых показательных, по его мнению, моментах.

Первой не выдержала молоденькая медсестра. Она прижала ладони к маске, закрывавшей лицо.

— Такое не возможно. Вы это придумали, — дрожащим голосом проблеяла она. Из ее глаз покатились слезы, а плечики задрожали в беззвучном плаче.

— Нет, родная моя, — нежно сказал Иваницкий. — Просто есть такие люди.

Пожилой врач посмотрел на Иваницкого.

— Я больше не в силах ничего сделать. Давление падает. Реакции тела не типичные. Все. Адреналин на него я тратить не буду. Бесполезно.

Дима вытащил «стечкин», но невролог остановила его, подняв ладонь. Второй рукой она взяла со столика с разнообразными хирургическими инструментами длинное толстое шило с массивной металлической рукояткой. Сложно даже предположить для чего могли использовать это инструмент раньше.

Вставив в слуховой проход его острие, женщина с силой надавила на ручку, толкнув шило внутрь головы уголовника. Пистона приняла в свои холодные объятия мгновенная смерть, после которой он больше не поднимется никогда. Врач убила его совершенно холоднокровно и привычно, как будто картошку чистила.

Дима подхватил труп уголовника на руки и вышел с ним вслед за Иваницким. Никто не проронил не слова. Они вынесли тело через пожарный выход. Там меланхоличные мужики бомжеватого пропитого вида помогли им упаковать татуированный труп в черный мешок и забросили его в двадцативосьмикубовый контейнер, где уже выше половины были навалены похожие черные мешки с известным содержимым.