Долгая дорога домой

Он пожалел было, что им с Уизли так и не пришла в голову идея отрубить поврежденную конечность, но потом вспомнил, что и это вряд ли бы остановило процесс. Дин Томас попытался провернуть такой финт с Финниганом, но потом был все равно сожран восставшим любовничком парой ночей спустя.

Само превращение зараженного шло три дня, иногда четыре. В исключительных случаях превращение протекало всего пятнадцать или девятнадцать часов — как в случае с Флитвиком.

В первый день обычно были просто боль и озноб, иногда сопровождавшиеся кровопотерей, по какой-то странной причине слабо влияющей на общее состояние организма — бледность кожи и легкая слабость не в счет. К третьему дню место укуса или царапины разбухали, наполняясь гноем, смешанным со все той же черной кровью. Драко был склонен считать, что именно гной провоцировал дальнейшее ухудшение — тело, сражаясь с инфекцией, делало ее только сильнее. Начиналась лихорадка, в исключительных случаях причудливо смешивающаяся с ознобом и всегда — с галлюцинациями.

Некроз тканей начинался обычно к концу вторых суток, а к началу четвертых отмирала большая часть органов — именно это и сводило обычно зараженных в могилу.

У Драко некроз почему-то начался гораздо раньше обыкновенного. Может быть, это случилось из-за расположения раны — как-никак метка.

«Выходит, — подумал Драко, на автомате накладывая на рану новые бинты, — максимум к концу следующего дня я буду ходячим трупом».

К счастью, он не успел расстроиться по этому поводу.

— Выходи из машины!

Драко поднял глаза.

«Этого не может быть. Это невозможно».

Он не видел Амикуса Кэрроу с самой битвы за Хогвартс и вообще надеялся, что тот благополучно издох вместе со своей сестрицей, которую Драко однозначно запомнил — в конце концов, ему выпала сомнительная честь спалить ее оживший труп.

Но он не издох, и все было на месте: поросячьи глазки, застывшая уродливая гримаса на лице, отвратительные пальцы-сосиски — все то, что Драко ненавидел в Кэрроу, если говорить только о внешности.

Уизли Драко увидел только тогда, когда вышел из машины: он молчаливо стоял на коленях в метре от Кэрроу, наставившего на него пистолет.

По виску его медленно стекала капля крови.

— Что тебе надо?

— Подойди поближе, скажу, — вкрадчиво промурлыкал Кэрроу.

Драко подчинился.

Стоило ему приблизиться на расстояние нескольких шагов, как Кэрроу мгновенно оказался рядом и, с силой сжав забинтованное предплечье, ласково поинтересовался:

— Болит? — с садистским удовольствием наблюдая, как Драко зашипел от боли.

Он знал, что там такое, и как правильно надавить, чтобы причинить максимум неприятных ощущений.

— Не трогай его, сукин ты сын! — тут же отреагировал Уизли.

Кэрроу направил на него пистолет и, склонившись к самому уху Драко, прошептал:

— Давай, тащи сюда все, что у вас есть. Может быть, тогда я вас отпущу и не сделаю лишнюю дырку в пустой голове твоему дружку-голубку.

Уизли бросил многозначительный взгляд на висящее на плече Кэрроу ружье.

Драко спешно просчитывал вероятные исходы драки, надеясь успеть сделать это раньше рыжего.

Уизли, ружье, выстрел — Кэрроу мертв.

Уизли, ружье, Кэрроу, пистолет, выстрел — Уизли мертв.

Драко, перочинный нож, горло, выстрел — одним зараженным меньше. Или одним уродом.

Чтобы принять нужное решение, ему достаточно было просто посмотреть на кровь на лице Уизли и почувствовать, как Кэрроу самонадеянно отпускает его руку.

— Никаких сделок, — ответил Драко и, не надеясь особо на победу, с разворота ударил Кэрроу в горло ножом.

Лезвие вошло ему прямо под кадык.

Пистолет беззвучно упал на землю, а потом Кэрроу, выпучив свои поросячьи зенки, вдруг снова схватил Драко за руку.

Боль в предплечье молнией прошила тело, ударив в голову — раз в десять сильнее, чем минуту назад.

Драко дернул нож вправо так сильно, как только мог. Лезвие неожиданно легко разрезало плоть, а из раны полился самый настоящий фонтан.

Кэрроу противно забулькал и упал на колени, заливая кровью футболку, джинсы и кеды Драко, его лицо, волосы и руки — несколько капель даже попали на губы. Драко рефлекторно облизнул их, и желудок тотчас скрутило от отвращения.

«Какое счастье, что я так и не съел эти чипсы».

Он ногой оттолкнул от себя Кэрроу, и тот, разжав ладонь, завалился на бок, с минуту продолжая булькать, трястись, судорожно пытаясь поймать пальцами-сосисками воздух.

Когда он затих, эмбрионом свернувшись на асфальте, Драко почувствовал, как Уизли коснулся его плеча.

— Ты в порядке? — Драко кивнул. — Не думал, Малфой, что у тебя хватит сил на такое.

— Говорят, — пробормотал Драко, чувствуя, как выскальзывает из руки рукоять ножика, — физические возможности увеличиваются во сто крат, когда человек осознает, что умирает. Выходит, я это тоже осознаю.

Рана болезненно ныла — Драко представлял, как края ее расползаются, гной и сгустки застывшей крови пачкают только наложенные бинты, а омертвевшие клетки заражают живые, продвигаясь дальше, глубже и быстрее.

К сердцу, к мозгу, к почкам и другим жизненно важным органам.