Долгий путь домой

— Кракен работает в основном во Внешнем, — сухо произносит Кассиан, наклоняется, машинально перекладывая датапады из одной стопки в другую. — Если хочешь быть ближе к дому, поговори с Онораном.

Джин выпрямляется, наклоняет голову. На губах медленно расцветает благодарная и радостная улыбка.

— А я ещё удивлялась, чего это ты не стал меня охмурять, как Бодхи, — произносит она, и от этих слов внутри сразу становится легко.

— Я не охмурял Бодхи.

Джин пожимает плечами и тихо добавляет:

— Может, и стоило бы. Нам надо держаться вместе, — эту слабость она нарочно не прячет, незачем — Кассиан видел, как в считанные дни Джин лишилась всех, кто был ей семьёй.

У него самого другой семьи, кроме Кея, и другого дома, кроме Альянса, не было, но что-то в её голосе пробуждает давным-давно погребённые сожаления.

Бейз с Чиррутом готовятся к отлёту. Думалось, они задержатся ещё на несколько дней, но Бейзу повезло выторговать корабль и припасы — Чиррут что-то говорил насчёт воли Силы.

Бейз спрашивает о контактах на Орд Мантелле — Кассиан понятия не имеет, откуда Бейз о них узнал, но, если честно, спрашивать побаивается. Вот услышишь в ответ что-то вроде: «Сила нашептала» — и что тогда?

— Мы не то чтобы летим прямо туда, но если будем неподалёку… — пожимает плечами Бейз, и Кассиан награждает его подозрительным взглядом.

— Там сейчас — как на вулкане, нарвётесь на неприятности.

— Я никогда не нарываюсь, — Бейз наверняка врёт и не краснеет. — Это Чиррут на такое мастер.

— Ему это нравится, — смеётся Чиррут, Кассиан лишь качает головой и, оставив Бейзу информацию по контактам, — так, на всякий случай — уходит.

На следующий день, разыскивая Антиллеса, Кассиан натыкается у ангара на толпу пилотов и техников: на расчищенном участке Чиррут и Скайуокер устроили что-то вроде тренировки. Со световым мечом.

Кассиан молча смотрит на Бейза, а потом встаёт рядом с Антиллесом: тот наслаждается зрелищем, примостившись на паре ящиков.

— Хочу тебя кое о чём попросить. Есть минутка?

Антиллес поднимает голову и кивает, встаёт, вытирая руки о лётный комбинезон.

— Бодхи Рук, — начинает Кассиан.

Антиллес кивает:

— Ваш пилот.

— Он как-то до сих пор чувствует себя здесь не у дел. Думаю, вам мог бы пригодиться парень вроде него, а ему самому будет не вредно с тобой пообщаться. Не все любят имперских перебежчиков.

— В последнее время у нас их тут навалом, — вздыхает Антиллес и приглаживает волосы пятернёй. — Вот один пилот с Альдераана только вчера прилетел. Разговаривал через голонет с семьёй, и тут — всё.

— Вот дерьмо, — с чувством бормочет Кассиан. — Ладно, за мной должок.

— Эй, если ты об этом хотел попросить, то всегда пожалуйста, — Антиллес несильно хлопает его по плечу и снова оборачивается к Чирруту: тот крутит световой меч так, будто занимался этим с пелёнок. А ещё говорил, что не джедай.

Кассиан шагает назад и едва не натыкается на Соло: тот начинает было извиняться, а потом, вытаращив глаза, хватается за бластер. И тут же замирает, прикидывает что-то в уме — как и сам Кассиан. Кажется, в последний раз Соло мог его видеть где-то год назад. Тогда пришлось изображать охотника за головами, так что, скорей всего, дело было у Джаббы. Если слухи правдивы и Соло действительно должен хатту денег, то неудивительно, чего он так напрягся.

Соло, кажется, наконец принимает решение, Кассиан по-дружески кивает, тот отвечает почти официально — они будто дают друг другу обещание никогда больше о прошлом не разговаривать.

Джин ждёт его рядом с комнатой, стоит со скрещенными на груди руками, прислонившись к стене и чуть ссутулившись, будто дремлет. При виде Кассиана она осоловело моргает — кажется, она и правда задремала. Он молча открывает дверь и приглашает её в комнату.

— Извини, — бормочет она. Кассиан предлагает ей стул, а сам усаживается на койку. Комната настолько тесная, что они сидят, соприкасаясь коленями. — Тяжёлый выдался день.

И он едва не продолжает в духе «Ещё какой тяжёлый»…, только вот точного слова подобрать не получается. Неделя, месяц, год, десятилетие? Потому Кассиан просто кладёт ладонь на её нервно подёргивающееся колено и кивает.

— Я вот думал поспать, но вряд ли поможет.

Джин коротко невесело смеётся.

— Даже не знаю, что хуже: сон, в котором снова вижу, как умирает отец, или когда снится, что не было никакого корабля и мы все погибли на Скарифе. Или сон, который до безумия похож на нашу теперешнюю жизнь — все эти списки погибших… — после ещё одного горького смешка добавляет она.

А вот это уже очень знакомо.

— Ты тоже могла погибнуть, — помолчав, произносит Кассиан. Джин кивает, тряхнув волосами. — Как они. Не оказывай им дурную услугу и не вини во всём себя, — он не мигая смотрит ей в глаза.

— А сам как справляешься? — тихо спрашивает Джин, и Кассиан беззвучно смеётся — конечно, а что ещё тут скажешь. — Если будешь говорить, что у тебя всё хорошо, в жизни больше ни единому твоему слову не поверю, — с едва заметной улыбкой грозится она.

— Ищу себе дело.