Долгий рассвет

Истерика! Он сказал верное слово. Усилием воли Лон-Гор заставил себя начать соображать и в самом деле определил, что далёк от душевного равновесия.

― Ладно, ― сказал он и остановился. ― Допустим. Чего вы хотите?

― Убедиться, что с тобой всё хорошо, ― за двоих ответил Кау-Рук. ― А если нет, то помочь тебе прийти в порядок. Скажешь, это плохо?

― Нет, ― признал Лон-Гор. ― Но, думаю, справлюсь сам.

― Ну, до сих пор же не справился, ― заметил Мон-Со. Он и раньше был наблюдателен, а сейчас становился ещё и прозорлив, вот и теперь попал в точку.

― Пойдём, ― сказал Кау-Рук, прервав паузу, возникшую, когда Лон-Гор соображал, что ответить. ― Идём и вместе разберёмся с тем, что там в себе таскаешь.

Он сам открыл дверь комнаты и чуть ли не силой усадил Лон-Гора на кровать. Вспыхнула настольная лампа, Мон-Со сел рядом, как будто боясь, что он убежит. Всё это так напоминало тогдашнюю беседу с Ильсором, когда образовался революционный комитет, что становилось тошно.

― Ты в курсе, что тройка устойчивее, чем пара? ― поинтересовался Кау-Рук, оседлав стул. ― И уж точно устойчивее, чем одиночка. Потому что тебя подхватывают с двух сторон, если вдруг что. Потом-то мы с тобой займёмся Моном, но сейчас речь о тебе. Что случилось тогда с твоим ранвишем?

Мон-Со, услышав заявление о себе, потерял дар речи. Действовал он, скорее, по тому сценарию, который считал правильным, но что делать с болью Лон-Гора здесь и сейчас, он явно не имел понятия.

Молча Лон-Гор смотрел в угол комнаты. Может, они уйдут, не добившись от него ответа? Собственное упрямство начинало бесить, но он не мог просто так взять и рассказать правду.

― Если бы я знал раньше, что ты так ранен, ― с горечью вздохнул штурман. ― Но кто из нас подставит другому свои раны? Ты хорошо скрывал.

― Я научился с этим жить, ― промолвил Лон-Гор.

― А это плохо, что научился, ― в сердцах воскликнул Кау-Рук. ― Рассказывай. Хватит упрямиться, рассказывай здесь и сейчас.

― Он умер, ― кивнул Лон-Гор. ― Кертри угадал. Он погиб по моей вине, истёк кровью у меня на руках, а я ничего не смог сделать.

Голос был чужим, слова не имели смысла, но он произносил их, царапая ими горло, в надежде, что станет легче. Не становилось.

― Вот почему ты…

― Вот почему я тот, кто я есть. Сейчас я бы мог ему помочь, но уже слишком поздно. Собственно, на этом всё.

― И ты всё время винишь себя за то, что не помог тогда? ― уточнил Мон-Со. ― То есть, ты спрашиваешь с ребёнка как со взрослого? Ну, молодец, что я могу сказать! Даже я понимаю, что это неправильно!

― Правильно или нет ― а я это ношу с собой…

― Берегу, лелею и даю себя жрать! ― со злостью закончил Кау-Рук. ― Лон, как тебе помочь?

― Мне нельзя помочь, ― удивился тот. ― Да и зачем?

― Затем, чтобы ты не превращался в бледный призрак самого себя. ― И штурман потерянно переглянулся с комэском. ― Я правда не знаю, что делать, но не думай, что я так отступлюсь. Арзаки решают всё просто, но это же арзаки… Мон, да обними его уже! По крайней мере, отпуск ― это первоочередное.

Объятия Мон-Со были больше похожи на захват, но Лон-Гор не вырывался. Когда они поймут, что ничего не меняется, отстанут от него.

― Я не думаю, что вы мне поможете, ― терпеливо сказал он.

― Потому что ты сам не хочешь, чтобы тебе помогали?

― Потому что с этим ничего не сделаешь, и…

― Так, неадекватный врач ― горе экспедиции, ― рубанул Кау-Рук. ― Завтра лежишь тут, спишь до обеда, читаешь про какие-нибудь кишки или про что ты там любишь читать ― и не беспокоишься ни о чём!

Лон-Гор показал рукой в сторону зала, где сидели остальные:

― Да ты с ума сошёл? У меня терапия не закончена, а ведь ещё те, кто в шахте…

― Мы справимся, ― сказал Мон-Со. Тон у него был уверенным, но Лон-Гор всё равно не поверил. ― Принцип я понял.

Кау-Рук наклонился поближе, рискуя рухнуть вместе со стулом, и заглянул Лон-Гору в глаза.

― Знаешь, что? ― сказал он. ― Для себя-то ты никогда не будешь настолько хорош, чтобы остановиться, выдохнуть и сказать: «Какой я молодец!» Но для нас ты уже хорош, всегда. Ты прекрасный, умный, тактичный, на тебя всегда можно рассчитывать, ты отличный профессионал, ты честный, справедливый, и мы без тебя никуда. Но наша маленькая революция далась нам всем тяжело. Потому отдохни. Обещаю, что с чаем и одеялом приставать не буду, и так вижу, как Ильсор от этого огрызается, не хочу, чтобы ты тоже ворчал. Короче, как минимум завтра ты отдыхаешь, а мы с Моном пока думаем, что делать. Идёт?

― Идёт, ― согласился Лон-Гор. Он знал, что всё равно они не смогут ему помочь. Боль и вина стала частью его самого; он понимал, что это неправильно и непрофессионально, но не мог себе представить, что будет, если он от них избавится. Перестанет нормально работать вообще, наплюёт на пациентов? Ведь что будет его направлять и подгонять, если исчезнет долг, который он сам себе взял?

― Ужинать пойдёшь? ― спросил Кау-Рук. Лон-Гор вспомнил о взглядах Кертри и Ильсора и заколебался.

― Доброжелателей обещаю отстреливать на подлёте, ― серьёзно пообещал Мон-Со.