637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
185 мин, 32 сек 5265
Немного придя в себя и отдышавшись, Гвэйен вдруг понял, что знает, кому принадлежит этот голос… Из глубин его души одновременно поднялись удивление и разочарование; то, что он упорно отрицал, теперь было перед его глазами.
— Так значит, все эти пересуды были правдивы… Удивительно… Передо мною Эрвил Лани… Умерший и погребенный, но живой. Старый, но полный сил. Как многолетний высохший куст, пустивший молодые побеги…
Чародей удивленно смотрел на него какое-то время… Затем спокойно сказал…
— Ты меня хорошо видишь?
— Вижу. Не сомневайся.
Маг помолчал, перебирая мысли в своей старой голове.
— Может это прозвучит и странно, но я почти рад видеть тебя, Гвэйен, муж моей дочери… Как там она? Здорова?
Гвэйен нащупал взором свой револьвер, лежащий под стеною, подобрал его и вложил в кобуру, не перезаряжая…
— Подожди. Дай перевести дух, — рейнджер двинулся в сторону чародея, держа меч в опущенной руке. — У тебя здесь найдется место, где можно присесть и поговорить?
— Н-н-найдется, — ответил чародей неуверенно. — Но ты бы убрал свою железяку, а то как-то она меня нервирует…
— Ничего, придется потерпеть… Давай, проводи гостя в комнату для бесед. И хорошо, если бы там не воняло так трупами и дерьмом.
— Н-н-ну ладно, пускай так, — ответил маг после недолгого молчания. — Но я бы советовал тебе смягчить тон, ибо поистине неизвестно, кто здесь чей заложник… Прошу за мною, гость.
Гвэйен не думал спорить с этим утверждением; он чувствовал усталость и локоть его чудовищно болел…
Чародей провел его по коридору в комнату, где, по всей видимости, проводил свое свободное время и отдыхал. Здесь сразу бросалось в глаза некое подобие алтаря. Гвэйен присмотрелся к нему. На каменном выступе размещался большой деревянный щиток, покрытый искусно вырезанными знаками, об истинном значении которых можно было только гадать; сделан он был из нескольких хорошо подогнанных друг к другу, прилично отшлифованных и пропитанных каким-то маслом досок. От пропитки дерево приобрело насыщенно темный цвет, а вырезанные письмена, в свою очередь, были заполнены каким-то красным веществом. Возле этого щитка, на том же выступе, горели восемь красных свечей. В сравнении с искусной отделкой этого ритуального изделия, остальные предметы были сколочены на скорую руку и без особого старания. Грубый стеллаж, заполненный книгами стоял под стеною, покосившись в одну сторону. Возле другой стены можно было видеть простой, ничем не примечательный шкаф. На неуклюжем столе, размещенном в центре комнаты Гвэйен заметил большой стеклянный графин с каким-то мутным темным напитком, кусок мяса в глиняной тарелке и такой же глиняный стакан. Имелась также одна простая табуретка. Возле кровати стояла, как показалось Гвэйену, довольно приличная тумба — вероятно, втащенная в эти катакомбы из особняка. На столе, на тумбе и на стеллаже горели масляные светильники, каждый из которых имел нехитрый абажур из бумаги, окрашенной в красный цвет.
Чернокнижник указал рейнджеру на кровать, а сам сел на табуретку возле стола. Гвэйен присел на ветхое покрывало, не выпуская меч из руки.
— Эулика мертва, если ты хочешь знать. Двенадцать лет назад она отошла в Неизвестность — для меня это стало очень тяжелой утратой, восполнить которую я не смогу никогда…
— Умерла? Жаль… Из нее могла бы выйти отличная чародейка. Мне всегда казалось, что в ней сокрыт большой потенциал.
— Она была совсем не такой как ты, Эрвил.
— Чародеи бывают разные… Однако ты прав, характером она в меня не пошла. И давно ты записался в воины света, Гвэйен?
Гвэйен смотрел на него с неприязнью.
— Жаль, что ты оказался не на подобающей стороне, Эрвил… — процедил он.
— Я нахожусь на своей собственной стороне. Когда я выбирал ее, то, уж прости, не замысливался о том, сочтешь ты ее подобающей или нет.
— Меня послали убить тебя, Эрвил, за то, что твои чудовища наводят ужас на жителей всей округи. За то, что ты творишь ужасные противоестественные вещи…
Старик нахмурился и недовольно фыркнул…
— Эти чертовы твари вырвались из-под моего контроля! Думаешь, я нарочно их выпустил чтобы поднять такой переполох? Делать мне нечего? Вот только двоих и удалось удержать своей волей, да и тех ты убил, Гвэйен. Принесло же тебя!
— А почему же тогда точь-в-точь после набегов твоих монстров селяне находили открытые погребения?
— Ну… если уж они, все равно, там безобразничают, то дай, думаю, воспользуюсь. Эти беглецы уже успели всех там насмерть перепугать. Вот я и подумал, что односельчане мои по ночам теперь шляться особо не будут. А я со своими зверушками выхожу, они повоют немного, а я по-быстрому откопаю необходимый материал и…
— Что ты за человек, Эрвил? С первых же минут, как я приехал, мне твердили, что это именно ты виноват в беде, и никто другой, а я не желал верить… Мне казалось, что это полнейшая чушь, а видишь как оно…
— Как по мне, так лучше бы ты вообще не приезжал, Гвэйен.
— Так значит, все эти пересуды были правдивы… Удивительно… Передо мною Эрвил Лани… Умерший и погребенный, но живой. Старый, но полный сил. Как многолетний высохший куст, пустивший молодые побеги…
Чародей удивленно смотрел на него какое-то время… Затем спокойно сказал…
— Ты меня хорошо видишь?
— Вижу. Не сомневайся.
Маг помолчал, перебирая мысли в своей старой голове.
— Может это прозвучит и странно, но я почти рад видеть тебя, Гвэйен, муж моей дочери… Как там она? Здорова?
Гвэйен нащупал взором свой револьвер, лежащий под стеною, подобрал его и вложил в кобуру, не перезаряжая…
— Подожди. Дай перевести дух, — рейнджер двинулся в сторону чародея, держа меч в опущенной руке. — У тебя здесь найдется место, где можно присесть и поговорить?
— Н-н-найдется, — ответил чародей неуверенно. — Но ты бы убрал свою железяку, а то как-то она меня нервирует…
— Ничего, придется потерпеть… Давай, проводи гостя в комнату для бесед. И хорошо, если бы там не воняло так трупами и дерьмом.
— Н-н-ну ладно, пускай так, — ответил маг после недолгого молчания. — Но я бы советовал тебе смягчить тон, ибо поистине неизвестно, кто здесь чей заложник… Прошу за мною, гость.
Гвэйен не думал спорить с этим утверждением; он чувствовал усталость и локоть его чудовищно болел…
Чародей провел его по коридору в комнату, где, по всей видимости, проводил свое свободное время и отдыхал. Здесь сразу бросалось в глаза некое подобие алтаря. Гвэйен присмотрелся к нему. На каменном выступе размещался большой деревянный щиток, покрытый искусно вырезанными знаками, об истинном значении которых можно было только гадать; сделан он был из нескольких хорошо подогнанных друг к другу, прилично отшлифованных и пропитанных каким-то маслом досок. От пропитки дерево приобрело насыщенно темный цвет, а вырезанные письмена, в свою очередь, были заполнены каким-то красным веществом. Возле этого щитка, на том же выступе, горели восемь красных свечей. В сравнении с искусной отделкой этого ритуального изделия, остальные предметы были сколочены на скорую руку и без особого старания. Грубый стеллаж, заполненный книгами стоял под стеною, покосившись в одну сторону. Возле другой стены можно было видеть простой, ничем не примечательный шкаф. На неуклюжем столе, размещенном в центре комнаты Гвэйен заметил большой стеклянный графин с каким-то мутным темным напитком, кусок мяса в глиняной тарелке и такой же глиняный стакан. Имелась также одна простая табуретка. Возле кровати стояла, как показалось Гвэйену, довольно приличная тумба — вероятно, втащенная в эти катакомбы из особняка. На столе, на тумбе и на стеллаже горели масляные светильники, каждый из которых имел нехитрый абажур из бумаги, окрашенной в красный цвет.
Чернокнижник указал рейнджеру на кровать, а сам сел на табуретку возле стола. Гвэйен присел на ветхое покрывало, не выпуская меч из руки.
— Эулика мертва, если ты хочешь знать. Двенадцать лет назад она отошла в Неизвестность — для меня это стало очень тяжелой утратой, восполнить которую я не смогу никогда…
— Умерла? Жаль… Из нее могла бы выйти отличная чародейка. Мне всегда казалось, что в ней сокрыт большой потенциал.
— Она была совсем не такой как ты, Эрвил.
— Чародеи бывают разные… Однако ты прав, характером она в меня не пошла. И давно ты записался в воины света, Гвэйен?
Гвэйен смотрел на него с неприязнью.
— Жаль, что ты оказался не на подобающей стороне, Эрвил… — процедил он.
— Я нахожусь на своей собственной стороне. Когда я выбирал ее, то, уж прости, не замысливался о том, сочтешь ты ее подобающей или нет.
— Меня послали убить тебя, Эрвил, за то, что твои чудовища наводят ужас на жителей всей округи. За то, что ты творишь ужасные противоестественные вещи…
Старик нахмурился и недовольно фыркнул…
— Эти чертовы твари вырвались из-под моего контроля! Думаешь, я нарочно их выпустил чтобы поднять такой переполох? Делать мне нечего? Вот только двоих и удалось удержать своей волей, да и тех ты убил, Гвэйен. Принесло же тебя!
— А почему же тогда точь-в-точь после набегов твоих монстров селяне находили открытые погребения?
— Ну… если уж они, все равно, там безобразничают, то дай, думаю, воспользуюсь. Эти беглецы уже успели всех там насмерть перепугать. Вот я и подумал, что односельчане мои по ночам теперь шляться особо не будут. А я со своими зверушками выхожу, они повоют немного, а я по-быстрому откопаю необходимый материал и…
— Что ты за человек, Эрвил? С первых же минут, как я приехал, мне твердили, что это именно ты виноват в беде, и никто другой, а я не желал верить… Мне казалось, что это полнейшая чушь, а видишь как оно…
— Как по мне, так лучше бы ты вообще не приезжал, Гвэйен.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 49 из 53
