637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
185 мин, 32 сек 5224
Гвэйен посмотрел на нее, посмотрел на тучное обезглавленное тело на полу, на ужасающую лужу крови, на то, как от загустевающей жидкости слиплась шерсть на шкуре зверя. Это было плохое начало. Оно никак не способствовало его нынешнему заданию. Оно задерживало и угнетало. Хотя и не вмешаться он не мог: это было бы против его долга и против его убеждений.
Гвэйен слушал плач девушки, и ему показалось, что он начал стихать. Но, взяв небольшой перерыв, всхлипывания разразились с новой силой.
Он медленно поднялся и вышел из хижины во двор. Его гнедой с темно-серыми пятнами конь — Буран — пощипывал траву в роще, прохаживаясь средь берез. Возможно, его отогнали отзвуки происходившего в доме, а может просто отбрел, привлеченный красотою деревьев, притягательной аурой беззаботной цветущей жизни, которую животные бессознательно ощущают.
Гвэйен направился к нему. Снял с лошади вьюки. Из вьюков он достал маленькую кожаную сумочку. Открыл ее. В ней все было устроено так, чтобы рыболовные снасти — крючки и лески, смотанные в аккуратные моточки, а также поплавки из коры пробкового дерева — располагались очень упорядоченно и путник легко мог выбрать нужные ему компоненты, а затем, вырезав подходящую палку, соорудить нехитрый, но весьма полезный инструмент. Так он и поступил, сломав молодую березку у самой земли и сделав из нее удилище, к которому прикрепил все остальное.
Вьюки он занес в дом и поставил сразу у двери. Девушка еще сидела в углу. Она уже не плакала. Основным мотивом ее внутреннего мира сейчас была опустошенность. Он хорошо знал такие состояния.
— Я пойду поймаю что-нибудь на ужин в Прозрачной реке, — сказал он.
Она никак не отреагировала.
Завесив пневмострел на плечо чтобы не оставлять оружие без присмотра, Гвэйен двинулся в сторону реки.
Под ивой, растущей на берегу Прозрачной реки он вырыл жирного и сочного червя. Оторвал кусок животного и одел на острый как игла крючок. Оставшуюся часть существа Гвэйен наткнул на обломленную веточку куста, возле которого расположился, присев на выступающий из земли камень. Ремень с мечом он отстегнул от пояса и положил рядом. С ним было неудобно сидеть — конец ножен упирался в землю. Рядом положил также и винтовку, оставив при себе только револьвер.
Ветерок гулял по поверхности воды — дружелюбный и освежающий ветер позднего лета, — то подгоняя волны, то оказывая им сопротивление, гулял бездумно и беспрепятственно, ничем не отягощенный. Клева долго не было. Забросив удочку, Гвэйен достал из сапога нож и начал заострять валявшуюся возле камня палку. А потом какой-то невероятно ловкий и неуловимый подводный житель заметил наживку и начал ее аккуратно объедать раз за разом. Все уменьшающееся в размере, но никак не могущее умереть, тело червя продолжало время от времени ненавязчиво извиваться на ветке куста.
И вот Гвэйен нацепил уже последний неподвижный фрагмент и забросил удочку. Вдруг поплавок резко ушел вниз, под воду, а рыболов тут же дернул удилище на себя и вверх. Его рука ощутила тяжесть, пытающуюся вилять в разные стороны на другом конце удочки. Он осторожно, но настойчиво подтянул добычу к берегу. Затем вытянул на берег. Это был большой золотой карп. Он здорово трепыхался, искрясь бликами в ярком солнечном свете. Гвэйен проткнул его заостренной палкой в месте, где заканчиваются защищающие жабры пластины, пригвоздив рыбину к земле.
— Убивать — твое призвание, — послышал он из-за спины.
Обернулся. Она была умыта и переодета в другую одежду, чуть более ветхую, чем прежняя.
Он ничего не ответил. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он присел над карпом и начал вынимать крючок из его верхней губы. Управившись, Гвэйен разобрал удочку на первоначальные составляющие. Крючок он бросил в один из кожаных кармашков, нашитых на его широком поясе, а леску, сложенную вдвое пропустил через отверстие, оставленное в теле карпа заостренной палкой, и связал ее концы рифовым узлом.
Пока он возился с этим, девушка сошла по берегу вниз, к реке. Гвэйен стоял к ней спиной. Она подняла ремень с подвешенным на нем мечом. Рейнджер сделал вид, что не заметил этого. Закончив свою работу, посмотрел на нее. Девушка достала меч из ножен и, держа его обеими руками за длинную рукоять, разглядывала узоры на клинке.
— Я понесу, — сказала она. — Тебе будет неудобно…
— Только… Осторожно. Он очень острый.
— Я помню…
Гвэйен подошел, поднял и завесил на плечо свою винтовку. В руке он держал подвешенный на леске улов. Девушка спрятала клинок обратно в ножны и несла их, взяв обеими руками. Молча они направились к хижине.
С приближением вечера они начали готовиться к ночлегу на улице. Развели костер во дворике. Насобирали хвороста и наобламывали сырых веток, а затем из всего этого сложили на земле — возле костра, но так чтобы огонь не достал — два настила и накрыли их слоем травы. Гвэйен пошел в дом и нашел там несколько покрывал, да и просто тряпье, которым можно было застелить импровизированные лежаки. Прихватил с тумбы, стоявшей возле печи, завернутый в льняное полотенце хлеб.
Гвэйен слушал плач девушки, и ему показалось, что он начал стихать. Но, взяв небольшой перерыв, всхлипывания разразились с новой силой.
Он медленно поднялся и вышел из хижины во двор. Его гнедой с темно-серыми пятнами конь — Буран — пощипывал траву в роще, прохаживаясь средь берез. Возможно, его отогнали отзвуки происходившего в доме, а может просто отбрел, привлеченный красотою деревьев, притягательной аурой беззаботной цветущей жизни, которую животные бессознательно ощущают.
Гвэйен направился к нему. Снял с лошади вьюки. Из вьюков он достал маленькую кожаную сумочку. Открыл ее. В ней все было устроено так, чтобы рыболовные снасти — крючки и лески, смотанные в аккуратные моточки, а также поплавки из коры пробкового дерева — располагались очень упорядоченно и путник легко мог выбрать нужные ему компоненты, а затем, вырезав подходящую палку, соорудить нехитрый, но весьма полезный инструмент. Так он и поступил, сломав молодую березку у самой земли и сделав из нее удилище, к которому прикрепил все остальное.
Вьюки он занес в дом и поставил сразу у двери. Девушка еще сидела в углу. Она уже не плакала. Основным мотивом ее внутреннего мира сейчас была опустошенность. Он хорошо знал такие состояния.
— Я пойду поймаю что-нибудь на ужин в Прозрачной реке, — сказал он.
Она никак не отреагировала.
Завесив пневмострел на плечо чтобы не оставлять оружие без присмотра, Гвэйен двинулся в сторону реки.
Под ивой, растущей на берегу Прозрачной реки он вырыл жирного и сочного червя. Оторвал кусок животного и одел на острый как игла крючок. Оставшуюся часть существа Гвэйен наткнул на обломленную веточку куста, возле которого расположился, присев на выступающий из земли камень. Ремень с мечом он отстегнул от пояса и положил рядом. С ним было неудобно сидеть — конец ножен упирался в землю. Рядом положил также и винтовку, оставив при себе только револьвер.
Ветерок гулял по поверхности воды — дружелюбный и освежающий ветер позднего лета, — то подгоняя волны, то оказывая им сопротивление, гулял бездумно и беспрепятственно, ничем не отягощенный. Клева долго не было. Забросив удочку, Гвэйен достал из сапога нож и начал заострять валявшуюся возле камня палку. А потом какой-то невероятно ловкий и неуловимый подводный житель заметил наживку и начал ее аккуратно объедать раз за разом. Все уменьшающееся в размере, но никак не могущее умереть, тело червя продолжало время от времени ненавязчиво извиваться на ветке куста.
И вот Гвэйен нацепил уже последний неподвижный фрагмент и забросил удочку. Вдруг поплавок резко ушел вниз, под воду, а рыболов тут же дернул удилище на себя и вверх. Его рука ощутила тяжесть, пытающуюся вилять в разные стороны на другом конце удочки. Он осторожно, но настойчиво подтянул добычу к берегу. Затем вытянул на берег. Это был большой золотой карп. Он здорово трепыхался, искрясь бликами в ярком солнечном свете. Гвэйен проткнул его заостренной палкой в месте, где заканчиваются защищающие жабры пластины, пригвоздив рыбину к земле.
— Убивать — твое призвание, — послышал он из-за спины.
Обернулся. Она была умыта и переодета в другую одежду, чуть более ветхую, чем прежняя.
Он ничего не ответил. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он присел над карпом и начал вынимать крючок из его верхней губы. Управившись, Гвэйен разобрал удочку на первоначальные составляющие. Крючок он бросил в один из кожаных кармашков, нашитых на его широком поясе, а леску, сложенную вдвое пропустил через отверстие, оставленное в теле карпа заостренной палкой, и связал ее концы рифовым узлом.
Пока он возился с этим, девушка сошла по берегу вниз, к реке. Гвэйен стоял к ней спиной. Она подняла ремень с подвешенным на нем мечом. Рейнджер сделал вид, что не заметил этого. Закончив свою работу, посмотрел на нее. Девушка достала меч из ножен и, держа его обеими руками за длинную рукоять, разглядывала узоры на клинке.
— Я понесу, — сказала она. — Тебе будет неудобно…
— Только… Осторожно. Он очень острый.
— Я помню…
Гвэйен подошел, поднял и завесил на плечо свою винтовку. В руке он держал подвешенный на леске улов. Девушка спрятала клинок обратно в ножны и несла их, взяв обеими руками. Молча они направились к хижине.
С приближением вечера они начали готовиться к ночлегу на улице. Развели костер во дворике. Насобирали хвороста и наобламывали сырых веток, а затем из всего этого сложили на земле — возле костра, но так чтобы огонь не достал — два настила и накрыли их слоем травы. Гвэйен пошел в дом и нашел там несколько покрывал, да и просто тряпье, которым можно было застелить импровизированные лежаки. Прихватил с тумбы, стоявшей возле печи, завернутый в льняное полотенце хлеб.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 8 из 53
