Долог путь до Эскобара

Эйрел сдался и опустился на койку. Нет, скорее, не сдался, — вряд ли во хмелю ему было свойственно смирение, — просто объект настойчивого интереса у него сменился. Идея отомстить Джесу отступила, и слава богу, перед идеей ближе познакомиться с Саймоном. Быть предметом этого пугающего любопытства казалось не менее рискованно, чем сойтись с Форкосиганом в рукопашной. Но и столь же заманчиво.

— Что ты, как на приеме. Садись. — Он кивнул.

Иллиан подпихнул носком сапога валявшийся ремень — подбирать его было ни к чему, а множить беспорядок посреди чужой каюты не хотелось, да и чересчур пикантно смотрелась демонстративно сброшенная на пол амуниция — и присел рядом.

— Думаешь, я хотел тебя оскорбить? — спросил Эйрел прямо.

— Задеть — хотел. Разве нет?

— Хотел. Ты пытался мною командовать, Саймон. Мне трудно помнить, что я имею дело не с обычным мальчишкой-адъютантом. Ты слишком безобидно смотришься. И молодо.

— Но если задеть — почему именно так?

Форкосиган помолчал.

— Знаешь, — признался он, наконец, — грехи прошлого часто норовят догнать тебя и вцепиться в горло в самый неудачный момент. Проще всегда помнить об их существовании.

— Уволь меня от таких аналогий, — попросил Иллиан.

«Ты меня ошеломил, польстил мне, искусил сложной задачей, потряс до самых печенок… Но оскорблением это не было».

— Тем более что ты сорвал мне такой случай расквитаться с моим давним грехом… Или еще не сорвал?

Иллиан словно невзначай похлопал по кобуре парализатора.

— И я тебя не выпущу, Эйрел.

Форкосиган не шевельнулся.

— Я тяжелее. И дрался не только на ковре в спортзале.

— Значит, ты растратишь весь свой боевой пыл, пытаясь меня миновать. И тебя уже не хватит на эффектную сцену с Форратьером.

— И ты уже сам решил, как мне объяснить свое отсутствие?

Иллиан задумался только на секунду, пролистывая в памяти медкарту.

— Да. Правдоподобия ради, приступ язвы. Я возьму подтверждение у Заровски. Объяснение не хуже любого другого и точно лучше диагноза «крайняя степень опьянения».

— Да не пил я почти, — заметил Форкосиган раздосадованно, но вдруг зевнул. И, похоже, сам на себя за это рассердился. — Саймон! Ты как сварливая жена и начальник караула вместе взятые.

— Я лучше, — усмехнулся Иллиан в ответ. — Не требую ни денег на булавки, ни сдать мне оружие.

— С чего мне подчиняться? — Форкосиган задумчиво взвешивал возможности. — Я тебя старше, выше по званию, крупнее, в конце концов. А ты — самоуверенный мальчишка.

— Зато у меня хорошие связи, — поставил точку Иллиан. — Протекционизм в наши гиблые времена решает все.

Эйрел расхохотался. Со смехом последнее напряжение и злость выходили из него, как воздух из клапана спасательного пузыря. Иллиан привык видеть его мрачным и сдержанным, но смеющийся коммодор вдруг обнаружил во всем блеске то сокрушительное обаяние личности, которое делало его таким великолепным командиром. — Да уж, раз мне тебя сосватали, ты просто обязан быть выгодной партией!

Любопытные ассоциации. Подбор слов — «сварливая жена», «сосватать» — и рисунок этот похабный; ну а про то, что у двери произошло, и упоминать не надо. Интересно, подумал Иллиан, я сам, когда пьян, тоже делаюсь таким… откровенным? Нет, напряжение никуда не ушло, оно лишь переродилось из воинственного в накал более деликатного свойства. Он чувствовал на себе заинтересованный взгляд Эйрела — испытующий, веселый, уверенный, словно лежащая на плече рука. И такой же ощутимый, как прикосновение.

— Ты сегодня удивил меня, Саймон.

— Кто бы говорил, — вздохнул тот.

— Я думал, ты предупрежден. Наверняка ведь читал мое досье без купюр. Интересное чтение?

— Как учебник истории с медицинскими вкраплениями. И кое-что из разряда ужасов. Но там нет записи «в драке пользуется приемами на грани фола».

— Мы не дрались. И на тебя этот прием не подействовал.

— Подействовал, — усмехнулся Иллиан.

— Тогда не на тебя одного. А мне даже не на кого пожаловаться, кроме как на собственную самонадеянность. Сталкиваясь с противником, надо априори предполагать, что он владеет теми же приемами, что и ты. — Эйрел потянулся, напряг челюсть, подавив некстати подкравшийся зевок. — Но у тебя преимущество: я ничего про тебя не знаю.

— Мне нужно хоть одно преимущество, мой коммодор. Ты и так меня превосходишь возрастом, чином, опытом и живым весом.

— И количеством глупостей, которые я успел натворить в прошлом, да?

— Я же говорю — опытом.

— Ага, опытом. Сексуальным. — Эйрел ухмыльнулся, закинул сцепленные руки за голову, потянулся еще раз, наморщил нос. Определенно борется с сонливостью, подметил Иллиан. — С тобой от него мало толку. Ты непроницаемый, Саймон. — Он склонился чуть ниже, так близко. Полузакрытые глаза, несмотря на подступающий сон, глядели все равно цепко, неотрывно.

— Опыт есть опыт, — честно ответил Иллиан. — И не для всех я непроницаемый. Есть люди, которые знают обо мне даже больше, чем записано в досье, а оно ненамного тоньше твоего, Эйрел.

— И кто?

— Мое начальство.

— Всё? — Эйрел зажмурился, поморгал.