Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
182 мин, 41 сек 10397
— Всё, — ответил Иллиан твердо. Понимай как знаешь: обозначает ли это «всё» полную информацию о нем или обоих великих людей, которых он имел честь звать своими непосредственными командирами. Похоже, к ним может скоро прибавиться третий, если лейтенант СБ убережет того ото всех возможных скандалов.
— И тебя-а-а, — отчетливый зевок, который Эйрел не сумел скрыть, а лишь недоуменно потряс головой, словно вытряхивая забравшуюся туда дремоту, — тебя потому Эзар приставил ко мне?
«Провокатор. Или телепат. И что ты будешь делать, Эйрел, если я скажу на это 'да'? Поцелуешь меня снова, на этот раз вполне всерьез, или смертельно обидишься?»
Нет, ничего тот не будет делать. Эйрел Форкосиган привалился к стенке и закрыл глаза, сраженный хмельным сном мгновенно, точно подкошенный. Иллиан потряс его за плечо, но тот, не открывая глаз, лишь сполз набок, что-то пробормотав. Удалось разобрать только: … Джес, бедный ублюдок, недолго«…»
Так. Сперва комм-пульт. Переключить вызовы с форкосигановского номера на свой комм-линк. Зная корабельные коды безопасности, это сумел бы сделать даже зеленый новичок, едва с СБшных курсов. Совещание кончится самое ранее через полчаса, но лучше позаботиться заблаговременно.
Помочь Эйрелу нормально улечься. Ворочать тяжелое тело было непросто, и Иллиану просто не хватало навыков опытного денщика. Все же он смог стащить со спящего жесткий от золотой вышивки и наградных планок китель, стянуть сапоги и уложить его самого ровнее. Потом накинул на Форкосигана покрывало и включил в каюте вытяжку.
А предусмотрительность была не лишней. Звякнул комм-пульт, и тут же эхом отозвался наручный комм Иллиана.
— Коммодор Форкосиган? — Как и ожидалось, адъютант Зерга, Фориннис. Явно с наказом выяснить, «что себе этот Форкосиган позволяет» и доставить его к командующим на ковер.
— Говорит лейтенант Иллиан. Коммодору Форкосигану нездоровится: обострение язвы желудка.
— Он в корабельном лазарете? — в голосе явное недоумение.
— Нет, коммандер. Он остался в собственной каюте, принял лекарства, и на время сна поручил мне принимать его вызовы.
— Я доложу Его Высочеству.
— Сделайте одолжение, Фориннис.
Парой минут спустя раздался еще один звонок.
— Эйрел? — Голос и номер адмирала Форхаласа. Причем этот голос — встревоженный.
Иллиан повторил стандартный текст насчет язвы, спящего Форкосигана и переадресации, но Форхаласа дежурное объяснение не устроило. Выслушав все, он настойчиво переспросил:
— Где он?
— У себя в каюте.
— Он под арестом, Иллиан?
Такая проницательность давнего друга Эйрела была совсем некстати. Формально у Иллиана было полное право не отвечать: офицер СБ не подчинен генштабу эскадры, он вообще не получает распоряжений от флотских, не считая прямого приказа командующего. Но он ответил мгновенно и без колебаний:
— Нет, сэр. Слово офицера. Приступ язвы. Вы сами сможете спросить у него утром.
— Я должен поговорить с Эйрелом сейчас.
— Не думаю, что вам легко удастся его разбудить, адмирал. Он выпил снотворное. И если только в наш корабль не попала ракета — а в этом я сомневаюсь, иначе давно бы слышал общую тревогу — то имеет смысл подождать до утра.
Форхалас явно питал к нему неприязнь, какой заслуживает в глазах боевого офицера политический шпион, пусть даже личный императорский. И не доверял. Но, по крайней мере, не произносил этого вслух.
— И насколько силен был… приступ?
— Опасность уже миновала. Насколько я знаю, это недомогание у коммодора хроническое. Напряженная, — между словами была микроскопическая пауза, — работа спровоцировала обострение.
— Благодарю, лейтенант. У меня все. — Форхалас разорвал соединение.
Похоже, они друг друга поняли. И даже слишком хорошо.
Он прождал еще минут десять, но больше никто не позвонил и, что важнее, не появился.
Осталось сделать совсем немного, чтобы исправить нанесенный ущерб. Прибраться в каюте, чтобы утром та имела обычный аккуратный вид, а не намекала на какие-то загадочные вечерние бесчинства. Брюки и китель — в шкаф под замок; подобрать бумаги и диски (и собственный ремень с планшеткой тоже не помешало бы) с пола и с комм-пульта, сложить в одну стопку и убрать… да хоть в верхний ящик. Резко выдвинутый, тот отозвался тяжелым грохотом покатившегося стекла. Вот и бутылка бренди, та самая. Почти полная. Жидкости недоставало до колпачка разве что на палец.
Иллиан недоверчиво покосился на спящего, тяжело похрапывающего Форкосигана. Снова посмотрел на бутылку. Пожал плечами и решительным жестом прибрал форкосигановскую собственность к себе в планшет. Что-то не складывалась, но от пережитого напряжения голова у него не соображала совершенно. Нужно было хоть четверть часа посидеть и сосредоточиться.
— И тебя-а-а, — отчетливый зевок, который Эйрел не сумел скрыть, а лишь недоуменно потряс головой, словно вытряхивая забравшуюся туда дремоту, — тебя потому Эзар приставил ко мне?
«Провокатор. Или телепат. И что ты будешь делать, Эйрел, если я скажу на это 'да'? Поцелуешь меня снова, на этот раз вполне всерьез, или смертельно обидишься?»
Нет, ничего тот не будет делать. Эйрел Форкосиган привалился к стенке и закрыл глаза, сраженный хмельным сном мгновенно, точно подкошенный. Иллиан потряс его за плечо, но тот, не открывая глаз, лишь сполз набок, что-то пробормотав. Удалось разобрать только: … Джес, бедный ублюдок, недолго«…»
Так. Сперва комм-пульт. Переключить вызовы с форкосигановского номера на свой комм-линк. Зная корабельные коды безопасности, это сумел бы сделать даже зеленый новичок, едва с СБшных курсов. Совещание кончится самое ранее через полчаса, но лучше позаботиться заблаговременно.
Помочь Эйрелу нормально улечься. Ворочать тяжелое тело было непросто, и Иллиану просто не хватало навыков опытного денщика. Все же он смог стащить со спящего жесткий от золотой вышивки и наградных планок китель, стянуть сапоги и уложить его самого ровнее. Потом накинул на Форкосигана покрывало и включил в каюте вытяжку.
А предусмотрительность была не лишней. Звякнул комм-пульт, и тут же эхом отозвался наручный комм Иллиана.
— Коммодор Форкосиган? — Как и ожидалось, адъютант Зерга, Фориннис. Явно с наказом выяснить, «что себе этот Форкосиган позволяет» и доставить его к командующим на ковер.
— Говорит лейтенант Иллиан. Коммодору Форкосигану нездоровится: обострение язвы желудка.
— Он в корабельном лазарете? — в голосе явное недоумение.
— Нет, коммандер. Он остался в собственной каюте, принял лекарства, и на время сна поручил мне принимать его вызовы.
— Я доложу Его Высочеству.
— Сделайте одолжение, Фориннис.
Парой минут спустя раздался еще один звонок.
— Эйрел? — Голос и номер адмирала Форхаласа. Причем этот голос — встревоженный.
Иллиан повторил стандартный текст насчет язвы, спящего Форкосигана и переадресации, но Форхаласа дежурное объяснение не устроило. Выслушав все, он настойчиво переспросил:
— Где он?
— У себя в каюте.
— Он под арестом, Иллиан?
Такая проницательность давнего друга Эйрела была совсем некстати. Формально у Иллиана было полное право не отвечать: офицер СБ не подчинен генштабу эскадры, он вообще не получает распоряжений от флотских, не считая прямого приказа командующего. Но он ответил мгновенно и без колебаний:
— Нет, сэр. Слово офицера. Приступ язвы. Вы сами сможете спросить у него утром.
— Я должен поговорить с Эйрелом сейчас.
— Не думаю, что вам легко удастся его разбудить, адмирал. Он выпил снотворное. И если только в наш корабль не попала ракета — а в этом я сомневаюсь, иначе давно бы слышал общую тревогу — то имеет смысл подождать до утра.
Форхалас явно питал к нему неприязнь, какой заслуживает в глазах боевого офицера политический шпион, пусть даже личный императорский. И не доверял. Но, по крайней мере, не произносил этого вслух.
— И насколько силен был… приступ?
— Опасность уже миновала. Насколько я знаю, это недомогание у коммодора хроническое. Напряженная, — между словами была микроскопическая пауза, — работа спровоцировала обострение.
— Благодарю, лейтенант. У меня все. — Форхалас разорвал соединение.
Похоже, они друг друга поняли. И даже слишком хорошо.
Он прождал еще минут десять, но больше никто не позвонил и, что важнее, не появился.
Осталось сделать совсем немного, чтобы исправить нанесенный ущерб. Прибраться в каюте, чтобы утром та имела обычный аккуратный вид, а не намекала на какие-то загадочные вечерние бесчинства. Брюки и китель — в шкаф под замок; подобрать бумаги и диски (и собственный ремень с планшеткой тоже не помешало бы) с пола и с комм-пульта, сложить в одну стопку и убрать… да хоть в верхний ящик. Резко выдвинутый, тот отозвался тяжелым грохотом покатившегося стекла. Вот и бутылка бренди, та самая. Почти полная. Жидкости недоставало до колпачка разве что на палец.
Иллиан недоверчиво покосился на спящего, тяжело похрапывающего Форкосигана. Снова посмотрел на бутылку. Пожал плечами и решительным жестом прибрал форкосигановскую собственность к себе в планшет. Что-то не складывалась, но от пережитого напряжения голова у него не соображала совершенно. Нужно было хоть четверть часа посидеть и сосредоточиться.
Страница 18 из 54
