Дом Господа

— Да, верно. Искалеченная… моя мать работала в Москве медсестрой, но я не знаю, где она родилась и выросла. Я почти ничего о ней не знаю. Только то, что она была сумасшедшей и говорила мне, что я — это корень зла в аморфной плоти, и из-за меня она должна постоянно находиться рядом с церковью и принимать Христа… и ещё то, что она тоже делала вид, будто пытается излечить меня от тяжёлой болезни… но от какой именно, я долго не знала: она мне никогда ничего не рассказывала, только пытала меня епитимьями, когда возвращалась откуда-то, поздно вечером… когда мне было десять лет, я сбежала от неё и нашла здесь свой настоящий дом.

— Сбежала? Почему?

— Потому что я просто узнала, что она была членом «Дома Господа». И я прокляла её за это…

— Что?!

Исаак был поражён.

— Здесь мы основали убежище. Нас было мало, теперь же с каждым днём становится ещё меньше — это вина тех фанатиков, это их грехи, за которые их Бог благославляет их, а истинный, наш, скоро обратит в пыль. Мы живём для того, чтобы защищать от них других, потому что наши собственные жизни уже ничего не значат… у нас одинаковый диагноз, Исаак. Я тоже умираю от рака.

— О, Господи, — прошептал он. — Не могу поверить…

Клавдия мягко улыбнулась и осторожно, словно касаясь чего-то раскалённого добела, положила руки на его плечи.

— Когда у твоей матери родился второй ребёнок? — спросила она.

— Когда мне было четыре года. То есть двадцать лет назад. Весной…

— Да, весной. Если быть, точнее, тридцать первого марта. В день Клавдии Коринфской, девы-мученицы.

Голос девушки звучал плавно, размеренно и спокойно, Исаак же чувствовал, что сходит с ума, и был панически напуган: он ничего не мог сказать ей в ответ.

— Пожалуйста, — взмолилась Клавдия, — выслушай меня и пообещай мне помочь — не ради нас, а ради других людей, которые никому не сделали ничего дурного и ни в чём не виноваты. Мы знаем правду, Исаак: смерть — это лишь трансформация, тело — это лишь шелуха. Но как объяснить это тем, кто только начинает жить, кто хочет дышать и двигаться вперёд? Им нужно пройти огромный путь прежде, чем они смогут понять истину, но «Дом Господа» преграждает им этот путь.«Дом Господа» — это ловушка, из которой им никогда не выбраться. Тех, кто туда попадёт, ждёт всегда одна судьба — сойти с ума и покончить с собой. Мы спаслись чудом и теперь должны протянуть им руку. Так мы поможем и самим себе, ведь это наш единственный шанс узнать ВСЮ ПРАВДУ о наших матерях… или о нашей матери… а значит, и о самих себе тоже. И только по этой дороге мы сможем дойти до нашего Мира. Признайся, Исаак: ведь ты искал эти ответы всю жизнь, ведь ты не мог избавиться от бесконечных размышлений об этом! Ты всегда был в их плену и всегда мечтал о свободе! Я это точно знаю, потому что я чувствовала то же самое!… ведь ты же веришь мне?

— Да, — отвечал Исаак, не задумываясь. — Я верю тебе. Я скорблю о Регине и о всех тех, кто стал жертвами этих грязных ублюдков, УРОДОВ, импотентов и кастратов!… и да, я ненавижу свою мать… и твою мать я ненавижу тоже, если она причинила тебе столько боли… я двадцать лет ждал того дня, когда я наконец заставлю эту проклятую суку заплатить за всё то, что она сделала! Даже если это будет последним поступком в моей жизни… но пойми, я был в вашем убе… нет! В НАШЕМ убежище… я был здесь только дважды. Ты должна мне всё объяснить, Клавдия… ты действительно считаешь, что мы…

— Я не знаю, вправду ли мы брат и сестра, — быстро отчеканила девушка. — Я только знаю, что «Дом Господа» неусыпно следит за нами. Для чего им это нужно, я могу только догадываться, но… они повсюду окружают нас, они всегда рядом… и я знаю, как они действуют. Они используют для этого наше же оружие, наше убежище. Они приходят туда, чтобы выследить следующую жертву, а мы… мы беспомощны, мы беззащитны перед ними, потому что, если мы закроем наши двери, то все те невинные люди станут лёгкой добычей для фанатиков, и это будет означать, что они победили, а мы потерпели поражение. Но мы ведь не смеем допускать этого. Если мы начали что-то, значит, мы обязаны довести это до конца.

— Я понимаю, — задумчиво кивнул Исаак. — Значит, ты сама хочешь выследить кого-то из сектантов и узнать, почему они не оставляют нас в покое? Таков твой план?

— Мы больше ничего не можем сделать, — грустно ответила Клавдия. — У нас слишком мало времени, мы не можем тратить его на догадки и предположения.

— Верно. Ты права, сес… Клавдия, — лёгкая краска робкой смущенности коснулась его лица, но он не мог ничего сделать с собой: он действительно очень хотел назвать её СЕСТРОЙ, он действительно мечтал иметь такую СЕСТРУ и готов был сделать всё, чтобы помочь ей. — Значит, завтра? Завтра после полуночи?

— Да, завтра после полуночи… но это будет моё сражение, Исаак, не твоё.

— Но почему? Я думал, что мы будем всё делать вместею… я так хотел помочь тебе…

— Я знаю. И ты обязательно это сделаешь: я не смогу обойтись без твоей помощи. Но пойми, твоя жизнь слишком важна и для нас, и для них: она абсолютно бесценна, и если не будет тебя, то…