Дом на Улице Торгашей

— Не советую. — Полковник положил трубку.

— Да ну! — Огрызнулся капитан.

— Вторая группа будет? — спросил Фатеев, уже тоже щурясь от солнца.

— Да, — Гаворухин вздохнул. — Прикрой меня. Я пойду к раненым.

Жалея, что не взял солнечные очки, капитан еще раз внимательно оглядел фасад Дома. Если придется стрелять, попадет он вряд ли. Полковника это, конечно, обрадует, но полковник сейчас сидел в своем кабинете, а он, пока еще капитан, стоял на хорошо освещенном и простреливаемом пространстве. Гуманности это не прибавляло.

Уже шагнув вперед, Гаворухин вдруг остановился.

— Я готов, — успокоил его лейтенант, но дело было в другом.

— Следи за ним, я сейчас.

Капитан развернулся и направился в сторону разбитого лотка с очками. Фатеев, не имея возможности посмотреть, куда он идет, негромко спросил:

— Вы собираетесь подойти сбоку?

Капитан промолчал. Наклонившись, он подобрал с асфальта несколько неразбившихся пар и направился обратно к фургону.

— Держи. — Он протянул очки лейтенанту и, когда тот выбрал себе достаточно светлые, сам одел пару. Остальные он рассовал по карманам. — Я пошел.

Подняв взгляд на окна верхних этажей и сжав рукоятку пистолета, капитан направился вперед.

До лежащих омоновцев было меньше пятидесяти шагов, но пройти их предстояло медленно и осторожно. Нет, выстрела капитан не боялся. Для такого случая у него, как и у остальных, были бронежилет и каска. Он боялся гранаты. Боялся этой ловушки, в которую уже угодили двадцать человек. Попасть сверху в человека, который стоит под домом, достаточно сложно, при худшем варианте пуля попадет в незащищенную руку. Если же тот, в кого стреляют, лежит, у него открыты и руки, и шея, и ноги. Оставалось лишь надеяться, что, если вылетит граната, и ее нельзя будет отшвырнуть из-за лежащих вокруг тел, он сам сможет упасть на землю, а выстрелить ублюдку помешает укрывшийся за фургоном Фатеев.

Сзади резко завыла сирена скорой помощи — отделение было всего в трех кварталах — и Гаворухин вздрогнул. За последние несколько минут это были единственные звуки на улице. Торговцы через дорогу молчали, спрятавшись за киоски и дома. Машины на всех сторонах перекрестка, перегородив проезжую часть, стояли без водителей. Те же, что подъезжали сзади, тоже останавливались, кто-нибудь кричал водителям, и напуганные мужчины выбегали кто куда, бросая на произвол свою собственность. Милиционеры впереди лежали молча, скорее всего, были просто контужены. Но если этот сукин сын сейчас вышвырнет еще пару гранат — они все станут покойниками.

Капитан подошел к первому омоновцу и, продолжая смотреть вверх, на Дом, присел и ощупал шею и руки лежащего. Форма была сухой.

— Эй, как ты? — Капитан потормошил парня, и тот повернулся на бок.

— Что случилось? — спросил он, но, видимо не услышав собственного голоса, повторил громче и, наконец, совсем закричал: — Что случилось? Почему все лежат?

Капитан приложил палец ко рту и одними губами произнес:

— Вставай и иди назад, к фургону.

Он достал из кармана солнечные очки и, показав рукой на Дом, отдал их раненому.

— Есть, — снова прокричал тот и пошел назад, глядя сквозь черные стекла на пустые окна здания.

Капитан одернул следующего.

— Как ты меня слышишь? — Фатеев хлопнул в ладоши перед лицом милиционера, но тот не отреагировал. — Ладно. — Лейтенант снял с парня каску. Уши раненого были залиты кровью. — Следи за окнами, — он развернул омоновца лицом к себе и повторил: — Следи за окнами. Если вылетит граната — кричи.

— ЕСТЬ. — Тот поднял автомат и высунулся из-за фургона.

Сзади послышался шум тормозов и, обернувшись, Фатеев увидел машину скорой помощи. Остановившись на перекрестке, она стояла среди других машин, вот только те были пустыми, и их водителям ничего не грозило.

— Назад! — Фатеев замахал руками.

Машина осталась на месте.

— Черт!

Лейтенант взглянул на Дом. В окнах никого не было, перед подъездом капитан поднял уже двоих, и те сидели, надев очки от солнца и направив стволы автоматов на здание. Позиция за фургоном была более выгодной для стрельбы по верхним этажам, но, раз капитан решил оставить стрелков при себе, значит, он не ожидал нападения.

Надеясь, что его и не последует, Фатеев вышел из-за укрытия и по пустой улице побежал к машине скорой помощи.

— Эй, ты меня слышишь? — Гаворухин ощупал следующего милиционера. Сейчас, когда уже четверо его подчиненных следили за окнами, можно было отвлечься. Капитан нагнулся и осмотрел раненого. Рукава были мокрыми и липкими. Подняв ладонь, капитан увидел на своих пальцах кровь. Прикоснулся к шее раненого под каской — пульс был слабый. — Семенов, Бельчик, отнесите его за фургон. За руки не берите.

Милиционеры бросились исполнять, капитан подошел к следующему. Омоновец лежал прямо перед эпицентром взрыва и, вероятно, приподнявшись для стрельбы, был убит осколком. Залитая кровью голова уткнулась в землю, пульс не прощупывался. Подняв взгляд на Дом, Гаворухин тихо выругался.