Дом на Улице Торгашей

Не долетев до шестого этажа, граната ударилась об стену и упала вниз, разорвавшись на земле.

Кончик ствола, торчавший из окна на шестом этаже, исчез.

— Трудно стрелять из машины. Сейчас попробую еще раз.

— Подожди. — Гаворухин достал рацию и вызвал автоматчика на чердаке дома напротив. — Маслов, где он сейчас?

— Там же. Чуть отошел назад и нагнулся. С чем-то возится.

— Хорошо. Королько, стреляй.

Тот перезарядил гранатомет и, тщательно прицелившись, нажал на спуск.

На этот раз граната залетела в соседнее окно. Оттуда тотчас повалил дым.

— Если это та же комната, дело сделано.

— А если соседняя? — Гаворухин покачал головой. — Давай еще раз.

— Хорошо… Где граната?

Фатеев, сидевший ближе всех к ящику с боеприпасами, неловко попытался открыть его, но не смог.

— Давай уж я. — Капитан перешел к концу фургона и наклонился за гранатами. — Сколько? Две?

Командир второй группы промолчал.

— Королько, сколько? Двух хватит? — Гаворухин повернулся лицом к двери. Командир второй группы, не шевелясь, смотрел на Дом.

— Маслов, — Капитан поднес рацию к голове и, так и не взяв гранаты, направился обратно к дверям. — Что там происходит?

— Товарищ капитан, у него…

— Что? Противогаз?

Отодвинув командира второй группы, Гаворухин выглянул наружу.

В окне на шестом этаже Дома в полный рост стоял взрослый мужчина в фильтрующей маске на лице. В правой руке он держал автомат. Левая сжимала волосы мальчика, к голове которого был приставлен ствол.

— Если кто-нибудь хоть пошевелится, я малому голову разнесу. — В подтверждение своих слов мужчина в окне приподнял мальчика, и тот, скривившись от боли, закричал.

— Откуда там ребенок?! — Не пытаясь сдерживать свое недовольство, полковник Савченко кричал в трубку на другом конце линии.

— Возможно, он зашел в здание рано утром. — Это было единственным объяснением, которое пришло в голову Гаворухину.

— Сколько ему лет?

— Двенадцать… пятнадцать.

— … Преступник что-нибудь требовал? Он выдвигал условия?

— Нет.

— Приготовьтесь, если понадобится, вести переговоры. Сейчас главное — ребенок. Сколько ваших людей убил этот парень, вы уже выяснили?

— Троих. Еще один остался без рук.

— Тогда ему все равно светит расстрел. Как только появится возможность — стреляйте на поражение. Но помните: с мальчиком ничего не должно случиться.

— Есть. — Капитан положил трубку. — Ублюдка можно убить, если мальчик будет вне опасности.

— Твою мать! — Фатеев выглянул в щель между дверью и корпусом и тотчас закрыл дверь, так как преступник снова открыл по фургону огонь. — Он все время им прикрывается.

— Ну и что мы будем делать?

— Полковник предложил вести переговоры, — Гаворухин неуверенно положил руку на трубку. — Может, вызовем специалиста?

— Не надо. — Фатеев опустился на сиденье и пододвинул к себе громкоговоритель. — Я сам хочу попробовать.

— Что мы ему предложим?

— Все. Пусть сам решает, что ему нужно.

— Это нам ничего не даст. Только время протянем.

— А если мы попытаемся вытянуть оттуда ребенка?

— С шестого этажа? Невозможно.

— Нда. — Фатеев задумался, наклонив голову вниз и оперев подбородок на покрытую коркой засохшей крови ладонь. Через несколько секунд он поднялся. — Нужно вызвать пожарных и взять у них этот… батут, что ли. Наши люди обойдут дом сзади, а я намекну мальчику, что ему нужно спрыгнуть.

— Он его не отпустит.

— Что-нибудь придумаю. Звони.

— Звоню. — Гаворухин взял в руки трубку.

Следующие полчаса, долгие как целый день, четверо милиционеров сидели в обстреливаемом фургоне прямо перед Домом, каждый занятый своими мыслями.

Водитель молил бога, чтобы лобовое стекло, значившееся в паспорте как пуленепробиваемое, таковым и оказалось. Еще он думал о шинах — они-то были простыми — и о бензине. Мысль, что их тут поджарят, как в духовке, не давала ему покоя, одно радовало — машину он поставил не под самыми окнами, и если сволочь с шестого этажа вздумает бросить гранату, попадет он вряд ли.

Командир второй группы, представив, что ребенка в комнате уже нет, мысленно целился из гранатомета во второе справа окно на шестом этаже, только теперь уже боевой гранатой. На две группы их приходилось аж четыре, и, даже если он промахнется, даже если он разворотит весь этот чертов никому не нужный дом, ублюдка он достанет. Четырьмя боевыми гранатами это вполне можно сделать.

Думая о собственном семнадцатилетнем сыне, старший лейтенант Фатеев гадал, каким образом этот мальчик, заложник мог оказаться в здании. Но гораздо больше его беспокоила другая вещь. Как отвлечь преступника и заставить его выпустить заложника из рук. Все остальное старший лейтенант уже продумал.