Дом на Улице Торгашей

Оглушены были практически все. Стальные каски, защитившие головы от осколков, сработали как отражатели, направив ударную волну на черепную коробку и уши. У многих из носа и ушей пошла кровь, перепачкав лицо и шею, кому-то, возможно, разорвало барабанные перепонки.

«Трое убитых, пятеро раненых, двое не слышат — остаются десять, — подсчитал в уме Гаворухин. — Пятеро держат дом, и для оцепления остаются пятеро. Плюс человек двадцать будет во второй группе. Должно хватить.»

Во второй группе было двадцать четыре человека — максимальное количество, которое вмещал фургон ОМОНа. Но практически милиционеров в нем ехало уже только девятнадцать.

— Где он сейчас? — Командир второй группы один за другим расчехлил четыре гранатомета.

— На этой стороне, шестой этаж, второе окно справа. — Гаворухин положил трубку специальной связи, вызвав еще две «скорых». — Почему их аж четыре?

— Чтобы можно было одновременно обстреливать все четыре стороны здания, если мы не будем точно знать, где он.

— Понятно. Возьмем только один, можешь не расчехлять.

Капитан вышел из машины и осмотрелся. Фургон стоял в глубине квартала, спрятавшись за домом, окна которого сейчас обстреливались. Повсюду сновали перепуганные продавцы, отгоняемые парой омоновцев. Остальные милиционеры контролировали перекресток и, обойдя Дом сзади, уводили людей с улиц, очистив автостоянку и ближайшие магазины. Один автоматчик сидел на чердаке этого самого дома, ожидая из динамика рации команды «огонь». Команды, которая одна могла закончить этот ад за какую-то секунду. Команды, которую капитан Гаворухин не мог отдать из-за прямого приказа полковника.

— Едем? — Из своего фургона высунулся командир второй группы.

— Не хочу подставлять под пули новую машину. Моя уже обстреляна — поедем на ней. Сейчас заберут раненых и убитых, тогда и двинемся. Ты, кстати, умеешь им пользоваться, гранатометом?

— Конечно, сейчас это обязательно. В прошлом году ведь ввели. Числится как средство для борьбы с организованной преступностью. Тут и боевые гранаты есть. По две на группу.

— В каждой машине? Я не знал. — Гаворухин криво усмехнулся. — А нам точно нужно взять его живым?

— Точно. Я слышал, что сюда специально вызвали следователя. Опять будут обыскивать здание. Месяц назад уже обыскивали, ничего не нашли.

— Плохо искали.

Просигналив, чтобы прохожие уступили дорогу, из глубины квартала выехала машина скорой помощи. Справа от водителя сидел старший лейтенант Фатеев.

— Быстро они.

— Эта машина тут уже давно. Видно, уезжала, когда началась стрельба.

— А кто это рядом с водителем, кто-то ваш?

— Фатеев. Боюсь, тоже раненый. — Капитан подошел к фургону первой группы и заглянул внутрь. — Ребята, приготовьтесь, раненые сейчас пересаживаются. — Обернувшись, он подозвал двух свободных омоновцев. — Перенесите тела во вторую машину. Приедут следующие скорые — отдадите. И не забудьте пакет в углу. Предупредите врачей, чтоб не открывали.

Скорая подъехала ближе, и из кабины вышел Фатеев.

— Я их догнал. Какие у нас потери, убитых много?

— Сейчас сам все увидишь.

Поддерживая парня с простреленными руками, из фургона первой группы вышли двое раненых милиционеров. Еще один помог выйти омоновцу, почему-то скакавшему на правой ноге.

— В ягодицу, — улыбнувшись, объяснил Гаворухин.

— А убитые? Нет?

Опустив лицо, Гаворухин отвернулся. Из фургона, вслед за ранеными, показался милиционер второй группы. Вместе с напарником он выносил труп.

— Трое. Двоих в голову, одного в шею.

— А тот парень, с кровью в ушах, где он?

— Всех контуженных я оставил. Они перегораживают улицы. Людей мало, а район нужно оцепить большой. Как ты сам?

— Да вот, — Фатеев пожал плечами. — Боюсь, руки сломал. Ладони не двигаются.

— Езжай с ними, раз стрелять не можешь.

— Так стрелять же все равно нельзя. Когда вы его берете?

— Прямо сейчас. Из гранатомета жахнем.

— Подъедете на машине?

— Да. Хочешь повести?

— Хочу посмотреть на этого ублюдка. Если повезет, хорошенько ему приложу.

— Садись. — Гаворухин кивнул в сторону фургона. — Будешь свидетелем. Королько, начинаем.

Капитан подождал, пока омоновцы вынесут последнее тело, и вслед за Фатеевым залез в машину. Через секунду появился командир второй группы с гранатометом в руках, и водитель направил машину в сторону перекрестка.

— Приготовься. — Гаворухин приоткрыл дверь и, высунувшись наружу, посмотрел на Дом. Стрелок на шестом этаже стоял в глубине комнаты, из окна выглядывал лишь кончик ствола. Внезапно ствол опустился, и на крышу фургона обрушился град пуль. — Еще рано, подожди.

Машину поставили прямо перед зданием, так, чтобы можно было выстрелить, не покидая пуленепробиваемого корпуса. Командир второй группы приготовил гранатомет, капитан взял автомат для заградительного огня, но преступник, похоже, стрелял в фургон только для видимости.

— Давай! — Ствол автомата в окне снова поднялся, и Гаворухин, уступая место, отошел от двери.

Задержав дыхание, командир второй группы выстрелил.