Последняя треть 19-го столетия ознаменовалась чередой преступлений, поразивших воображение цивилизованных людей того времени. Человечество открыло для себя для неслыханный до той поры феномен — «серийные убийства» — хотя сам этот термин был придуман Р. Хейзелвудом столетием позже. В Великобритании мрачное первенство серийного убийцы имел так и непойманный Джек-Потрошитель, открывший счет своим жертвам в 1888 г. Во Франции таковым можно считать молодого педераста Жана Батиста Троппмана, разоблаченного и казненного в 1869 г. В США первым известным убийцей такого рода явился Германн Маджет, начавший свою преступную карьеру в примерно в то же время, что и лондонский Потрошитель, но оказавшийся не в пример более кровожадным.
70 мин, 45 сек 5793
Гейер поехал в Индианополис. Там он получил информацию, что Маджета видели в обществе молодой и очень красивой блондинки гораздо младшей его по возрасту. Маджет именовал себя «Генри Праттом», а свою спутницу называл «Джорджиной». Означало ли это, что преступник встретился со своей преданной супругой, той самой, о которой упоминал Марион Хаджспет? Но где, в таком случае Кэрри Кэнниг? Казалось, что розыск сейчас провалится, тем более, что найти в Индианаполисе интересовавших Гейера людей не удалось. Трехнедельная гонка по стране грозила закончиться полным фиаско.
Но неожиданно пришла информация из Гальвы, где проживали родители Кэрри Кэнниг. Наблюдение установило, что дочь прислала телеграмму, сообщавшую о ее нынешнем местонахождении. Это был городок Берлингтон, в штате Вермонт, настоящий медвежий угол Америки. Не было ни одной причины, по которой Кэрри должна была находиться там.
Опасаясь, что в Берлингтоне последует расправа над вдовой Питезеля, Гейер обратился к руководству сыскного агенства с просьбой предоставить охрану Кэнниг. Впрочем, это было проделано и без его просьбы: всем была понятна серьезность момента. Удача наконец улыбнулась сыщикам: Кэрри обнаружили спокойно проживавшей по указанному в телеграмме адресу. Детей с нею не было, они находились в Гальве, у дедушки с бабушкой. Гейер помчался в Берлингтон, чтобы лично допросить Кэнниг, но дорога туда заняла более суток. Едва только детектив появился в городке, как коллеги огорошили его самой последней новостью: Маджет прислал письмо Кэрри, которое благополучно было перехвачено на почте. В письме Германн просил перенести бутылку с «ценным веществом» из подвала на чердак и получше там запрятать. Очевидно, он предполагал появиться в Берлингтоне и забрать бутылку.
Гейер немедленно приступил к допросу женщины, которую розыскивал более месяца.
Вдова Питезеля была на грани нервного срыва. Она твердила, что запуталась и ничего не понимает в происходящем, дескать, Маджет обещал вернуть ей трех детей, но до сих пор этого не сделал. Гейера, разумеется, в первую очередь интересовал сам Маджет. Кэрри рассказала, что в Берлингтон ее привез Германн и в течение двух дней жил с нею в снятом доме, но затем он бросил все и уехал. Причиной отъезда стало то, что Кэрри застала его за… выкапыванием ямы на заднем дворе. Гейер, посмотрев на яму в рост человека, спросил у Кэрри Кэнниг: «Надеюсь, Вы догадываетесь, для кого он копал могилу?». Вдова Питезеля, казалось, понимала, что друг покойного мужа готовил ей смерть, только боялась признаться самой себе в этом.
Гейер попросил женщину рассказать как была устроена афера со страховкой. По словам Кэрри Кэнниг, осенью 1893 г. Бенджамин рассказал ей о том, что Германн Маджет предложил ему застраховаться на большую сумму денег, а потом скрыться. Маджет обещал отыскать похожий на него труп, который и намеревался выдать за Питезеля. По словам Кэрри, Маджет взял с Бенджамина слово, что тот не расскажет ей о предстоящем мошенничестве, но беспокойство взяло верх и муж данное слово не сдержал. Кэрри была против аферы, но переубедить Бенджамина не смогла. В июле 1894 г. перед своим отъездом в Филадельфию Бенджамин доверительно сказал своей старшей дочери Дэззи, что скоро, возможно, она кое-что узнает о нем из газет, но ничему прочитанному не надо будет верить: «Знай, со мной будет все хорошо и если меня не будет рядом какое-то время, то лишь потому, что так будет надо». Когда Кэрри узнала из газет о смерти Перри-Питезеля с ней приключилась истерика, но дочь ее успокоила, повторив слова отца.
В конце сентября 1894 г. Маджет убедил Кэрри Кэнниг отпустить с ним дочек Элис и Нелли и сына Говарда. Маджет сказал, что они понадобятся для участия в процедуре идентификации трупа. Но на самом деле, как известно, в опознании участвовала только Элис. Судьба детей была неизвестна, мать более их не видела. С конца сентября она неоднократно встречалась с Маджетом и тот всякий раз по-новому объяснял почему с детьми невозможно повидаться. В последний раз он заявил Кэрри, что дети скоро приедут в Берлингтон вместе с Бенджамином Питезелем.
Разумеется, Патрик Гейер поинтересовался о какой бутылке «с ценным содержимым» побеспокоился в своем письме Германн Маджет? Кэрри отдала полицейским большую бутыль, заполненную тяжелой вязкой прозрачной жидкостью, спрятанную в подвале. Химический анализ показал, что в бутылке хранился нитроглицерин, мощная взрывчатка, обладавшая низкой детонационной стойкостью. Даже простое падение бутылки на пол могло вызвать взрыв, способный полностью разрушить дом, в котором проживала Кэрри Кэнниг. Возможно, именно в расчете на неосторожность женщины Маджет-Холмс и дал ей поручение перенести бутылку, которая в ее руках превращалась в потенциальную мину.
Но неожиданно пришла информация из Гальвы, где проживали родители Кэрри Кэнниг. Наблюдение установило, что дочь прислала телеграмму, сообщавшую о ее нынешнем местонахождении. Это был городок Берлингтон, в штате Вермонт, настоящий медвежий угол Америки. Не было ни одной причины, по которой Кэрри должна была находиться там.
Опасаясь, что в Берлингтоне последует расправа над вдовой Питезеля, Гейер обратился к руководству сыскного агенства с просьбой предоставить охрану Кэнниг. Впрочем, это было проделано и без его просьбы: всем была понятна серьезность момента. Удача наконец улыбнулась сыщикам: Кэрри обнаружили спокойно проживавшей по указанному в телеграмме адресу. Детей с нею не было, они находились в Гальве, у дедушки с бабушкой. Гейер помчался в Берлингтон, чтобы лично допросить Кэнниг, но дорога туда заняла более суток. Едва только детектив появился в городке, как коллеги огорошили его самой последней новостью: Маджет прислал письмо Кэрри, которое благополучно было перехвачено на почте. В письме Германн просил перенести бутылку с «ценным веществом» из подвала на чердак и получше там запрятать. Очевидно, он предполагал появиться в Берлингтоне и забрать бутылку.
Гейер немедленно приступил к допросу женщины, которую розыскивал более месяца.
Вдова Питезеля была на грани нервного срыва. Она твердила, что запуталась и ничего не понимает в происходящем, дескать, Маджет обещал вернуть ей трех детей, но до сих пор этого не сделал. Гейера, разумеется, в первую очередь интересовал сам Маджет. Кэрри рассказала, что в Берлингтон ее привез Германн и в течение двух дней жил с нею в снятом доме, но затем он бросил все и уехал. Причиной отъезда стало то, что Кэрри застала его за… выкапыванием ямы на заднем дворе. Гейер, посмотрев на яму в рост человека, спросил у Кэрри Кэнниг: «Надеюсь, Вы догадываетесь, для кого он копал могилу?». Вдова Питезеля, казалось, понимала, что друг покойного мужа готовил ей смерть, только боялась признаться самой себе в этом.
Гейер попросил женщину рассказать как была устроена афера со страховкой. По словам Кэрри Кэнниг, осенью 1893 г. Бенджамин рассказал ей о том, что Германн Маджет предложил ему застраховаться на большую сумму денег, а потом скрыться. Маджет обещал отыскать похожий на него труп, который и намеревался выдать за Питезеля. По словам Кэрри, Маджет взял с Бенджамина слово, что тот не расскажет ей о предстоящем мошенничестве, но беспокойство взяло верх и муж данное слово не сдержал. Кэрри была против аферы, но переубедить Бенджамина не смогла. В июле 1894 г. перед своим отъездом в Филадельфию Бенджамин доверительно сказал своей старшей дочери Дэззи, что скоро, возможно, она кое-что узнает о нем из газет, но ничему прочитанному не надо будет верить: «Знай, со мной будет все хорошо и если меня не будет рядом какое-то время, то лишь потому, что так будет надо». Когда Кэрри узнала из газет о смерти Перри-Питезеля с ней приключилась истерика, но дочь ее успокоила, повторив слова отца.
В конце сентября 1894 г. Маджет убедил Кэрри Кэнниг отпустить с ним дочек Элис и Нелли и сына Говарда. Маджет сказал, что они понадобятся для участия в процедуре идентификации трупа. Но на самом деле, как известно, в опознании участвовала только Элис. Судьба детей была неизвестна, мать более их не видела. С конца сентября она неоднократно встречалась с Маджетом и тот всякий раз по-новому объяснял почему с детьми невозможно повидаться. В последний раз он заявил Кэрри, что дети скоро приедут в Берлингтон вместе с Бенджамином Питезелем.
Разумеется, Патрик Гейер поинтересовался о какой бутылке «с ценным содержимым» побеспокоился в своем письме Германн Маджет? Кэрри отдала полицейским большую бутыль, заполненную тяжелой вязкой прозрачной жидкостью, спрятанную в подвале. Химический анализ показал, что в бутылке хранился нитроглицерин, мощная взрывчатка, обладавшая низкой детонационной стойкостью. Даже простое падение бутылки на пол могло вызвать взрыв, способный полностью разрушить дом, в котором проживала Кэрри Кэнниг. Возможно, именно в расчете на неосторожность женщины Маджет-Холмс и дал ей поручение перенести бутылку, которая в ее руках превращалась в потенциальную мину.
Страница 8 из 22
