Айрис открыла глаза не сразу, боясь того, что может увидеть…
30 мин, 38 сек 16284
Девушка отошла от окна к ящику и открыла его в надежде найти фотографию мамы. Она засунула руку внутрь, но не обнаружила искомого. Вместо этого ей удалось нащупать какой-то предмет, сделанный из картона и бархата. Страшная догадка посетила мысли за миг до того, как Айрис кинула взгляд на свою находку. В руках оказалась маска, принадлежавшая отцу, обладателю циничного чувства юмора. Жутковатая вещь радостно улыбалась, и ее веселое выражение казалось неуместным в данном месте. Еще одно воспоминание напомнило о неприятном дне из детства: отец напугал ее в девять лет, когда выскочил из ванной с надетой на лицо маской. Сейчас эта небольшая старая вещица казалась покрытой пылью, пахла плесенью и навевала очень неприятные мысли. Айрис хотела отложить ее, но ей примерещилось что-то неладное. Она внимательнее приглянулась к вырезам, изображавшим рот и глаза. Чувствуя зловещее и необъяснимое, девушка не могла выпустить маску из рук, будто находясь во власти демонического наваждения. В комнате едва ощутимо стемнело: тьма медленно подступала со всех сторон, будто затягивала узел на своей жертве, а взгляд всё никак не мог оторваться от прорезей для глаз, изменения в которых стали теперь довольно заметны. Внешние уголки стали подниматься кверху, а нижние — книзу. Медленно и немыслимо, словно во сне, выражение маски приобретало злобные, инфернальные черты, ее улыбка расширялась, превращаясь в жуткий, богомерзкий оскал. Сознание охватил ужас, когда она пригляделась в эту чудовищную, отталкивающую, злобно взирающую личину. Она смеялась девушке в лицо, предвещая приход нового кошмара.
Айрис вскрикнула и выронила маску из рук, ощущая на руках что-то нечистое от прикосновения к ней. Девушка испуганно бросала взгляд в разные уголки комнаты, пытаясь заметить приближающееся нечто. Ужас противно растекался по ее телу, словно смертельный яд, парализуя логику, мертвой тяжестью ложась на нее. В какой-то момент Айрис обнаружила себя лежащей в своей постели, накрытой сверху легким бежевым покрывалом. Напряжение всё не спадало, снаружи жалобно завыл ветер. Что-то быстро-быстро застучало — от нахлынувшего приступа ужаса у испуганной Айрис задрожала челюсть и зубы начали отбивать быструю дробь.
Новое неприятное воспоминание, которое никак не удавалось благополучно забыть, захватило разум, противным голоском нашептывая грязные подробности прошлого. Ей пятнадцать лет и отец тогда начал приводить домой сомнительных женщин, проводя с ними ночи. Комната, где он и мама раньше спали, находилась через стенку, и девочка могла слышать ночами напролет сладострастные стоны, охватывавшие весь дом. Лежа тогда точно так же, как сейчас, она прислушивалась к звукам через стенку. И в эти горькие минуты ее юное сознание поглощали противоречивые ощущения и эмоции. Возможно, в них было тяжелее всего признаться, потому что Айрис старалась убедить саму себя, что их никогда не существовало вовсе. Но тогда, в ночные часы низменной похоти между отцом и очередной падшей женщиной, она ловила себя на многих приятных мыслях. К радости того, что в эту ночь отец не ищет удовлетворения у нее, примешивался чувственный интерес к происходящему в соседней спальне. Жадно вслушиваясь в мерное поскрипывание раскачиваемой кровати и в громкие всхлипы и стоны, Айрис начинала шевелиться под покрывалом, двигать руками, гладить себя по шее, животу, бедрам, наполняясь порочными желаниями и видениями. Словно одичавший мотылек, ей хотелось очертя голову нестись с криком блаженства во всепожирающее пламя греховного соблазна. И теперь, спустя много лет, нельзя было спокойно вспоминать об этих постыдных минутах самоудовлетворения.
Девушка, ощущая тяжесть от прошлого, заплакала и затряслась всем телом. Она проклинала отца и его дом, переходила на нечленораздельный крик, в котором смешались боль и ярость.
Внезапно что-то в кровати изменилось. Айрис не успела сообразить, что именно, когда из-под нее вырвались чьи-то руки, обхватившие ее рот. Глаза округлились от ужаса, вместо слов получалось беспомощное мычание. Она хотела вскочить, но что-то схватило за руки и ноги, сковало движения. Слезы ужаса брызнули из глаз девушки, а чьи-то мерзкие лапы стали подтягивать ее к спинке кровати, переводя тело в вертикальное положение. Покрывало, разорванное и само собой разошедшееся, спало на пол. Айрис с ужасом наблюдала, как между ее раздвинутых ног из ниоткуда набухало кровавое пятно. Темное, грязное и липкое, оно увеличивалось в размерах. Девушка не переставала бороться с жуткими конечностями, схватившими ее, но только тратила зря силы.
Айрис вскрикнула и выронила маску из рук, ощущая на руках что-то нечистое от прикосновения к ней. Девушка испуганно бросала взгляд в разные уголки комнаты, пытаясь заметить приближающееся нечто. Ужас противно растекался по ее телу, словно смертельный яд, парализуя логику, мертвой тяжестью ложась на нее. В какой-то момент Айрис обнаружила себя лежащей в своей постели, накрытой сверху легким бежевым покрывалом. Напряжение всё не спадало, снаружи жалобно завыл ветер. Что-то быстро-быстро застучало — от нахлынувшего приступа ужаса у испуганной Айрис задрожала челюсть и зубы начали отбивать быструю дробь.
Новое неприятное воспоминание, которое никак не удавалось благополучно забыть, захватило разум, противным голоском нашептывая грязные подробности прошлого. Ей пятнадцать лет и отец тогда начал приводить домой сомнительных женщин, проводя с ними ночи. Комната, где он и мама раньше спали, находилась через стенку, и девочка могла слышать ночами напролет сладострастные стоны, охватывавшие весь дом. Лежа тогда точно так же, как сейчас, она прислушивалась к звукам через стенку. И в эти горькие минуты ее юное сознание поглощали противоречивые ощущения и эмоции. Возможно, в них было тяжелее всего признаться, потому что Айрис старалась убедить саму себя, что их никогда не существовало вовсе. Но тогда, в ночные часы низменной похоти между отцом и очередной падшей женщиной, она ловила себя на многих приятных мыслях. К радости того, что в эту ночь отец не ищет удовлетворения у нее, примешивался чувственный интерес к происходящему в соседней спальне. Жадно вслушиваясь в мерное поскрипывание раскачиваемой кровати и в громкие всхлипы и стоны, Айрис начинала шевелиться под покрывалом, двигать руками, гладить себя по шее, животу, бедрам, наполняясь порочными желаниями и видениями. Словно одичавший мотылек, ей хотелось очертя голову нестись с криком блаженства во всепожирающее пламя греховного соблазна. И теперь, спустя много лет, нельзя было спокойно вспоминать об этих постыдных минутах самоудовлетворения.
Девушка, ощущая тяжесть от прошлого, заплакала и затряслась всем телом. Она проклинала отца и его дом, переходила на нечленораздельный крик, в котором смешались боль и ярость.
Внезапно что-то в кровати изменилось. Айрис не успела сообразить, что именно, когда из-под нее вырвались чьи-то руки, обхватившие ее рот. Глаза округлились от ужаса, вместо слов получалось беспомощное мычание. Она хотела вскочить, но что-то схватило за руки и ноги, сковало движения. Слезы ужаса брызнули из глаз девушки, а чьи-то мерзкие лапы стали подтягивать ее к спинке кровати, переводя тело в вертикальное положение. Покрывало, разорванное и само собой разошедшееся, спало на пол. Айрис с ужасом наблюдала, как между ее раздвинутых ног из ниоткуда набухало кровавое пятно. Темное, грязное и липкое, оно увеличивалось в размерах. Девушка не переставала бороться с жуткими конечностями, схватившими ее, но только тратила зря силы.
Страница 6 из 10
