Дом в овраге

По словам Ивана, первое, что бросилось в глаза — двор дома был чист, там не росло ни травы, ни кустов. А вот за домом начинались страшные заросли кустов, уходившие в овражек. Второе — в доме не было пыли и грязи. Вообще не было, как он говорил — «будто убрали всё и ушли. И паутинки не было». Третье… третье — это громадная кладовая, очень большая, дверь в которую была… наглухо забита. Ну приезжие не удивились, «мало ли что там, наверное это ваш председатель сделал, чтоб не лазили», а вот Ивану не по себе стало, потому что знал он — никто в здравом уме дверь эту не забивал. Головки гвоздей были свежими, как будто дверь только что забили. Попытался он сказать об этом, да его на смех подняли — «а ты что, председатель? молодой еще, тебе что, все председатель говорит?» Ну да ладно. Выпили, в общем, мужики, пообсуждали завтрашние дела, как да что, да расстелили попоны, хата большая — всем места хватит. Легли спать, лег с ними и Иван — домой далековато, да и страшно одному из оврага вечером идти. Заснул он, сколько спал — не помнит, проснулся оттого, что его будит тихонько рядом спавший на полу:

— Эй, слышь, возле дома есть кто-то!

— Да брось! Кому охота ночью-то шляться!

— Э, слушай — шепчутся!

— Да ну, это наверное ваши кто-то не спят, покурить вышли в сени или на двор, а может и пьют!

— Какое наши! Вон они все спят!

Тут Иван прислушался — и вправду разговор слышен. Тихий шепот… и доносится он со стороны закрытых дверей кладовки. Подкрался он к кладовке — и правда, кто-то там разговаривает тихонько. Попробовал он дверь открыть — забита наглухо. И вдруг — как он вспоминал — налетел на него страх, липкий, удушливый, вывернул его навыворот, почувствовал он — бежать нужно отсюда и немедля! А самое интересное — то же и с другими случилось: подскочили все приезжие, в ужасе проснувшись, и с воплями из дома побежали. Выбежали на дорогу, страх прошел, ночь летняя, луна полная светит — все как на ладони видно. Все стоят, на дом смотрят — никому подходить неохота. И вдруг опять страх нашел. Послабее, но все равно появилось чувство, что сейчас что-то случится.

И вдруг скрипит дверь, и на порог дома выходит… МУЖИК. Обычный такой, простой сельский дядька, в картузе, пиджаке и сапогах (это так Иван потом рассказывал). Вышел, осмотрелся и за дом ушел. За ним — баба с малым дитем. Тоже осмотрелась и за дом — шасть! Тут страх у всех прошел, как рукой сняло, но напала слабость дикая. Оставаться уже не хотелось, решили так — идем наверх, в село, а завтра разберемся, кто есть кто. Кое-как переночевали.

А наутро с председателем и начальством — к дому. Председатель божился, что ничего он не забивал. Что как стоял дом, так и стоял. В доме все как оставили, все лежит, за исключением того, что дверь в кладовку настежь открыта. Пусто там, и на дверях ни следа от гвоздей. В общем, решили приезжие посмотреть, куда те люди ушли. Зашли за дом, а там такие заросли шиповника, что и птицы с трудом пролазят, куда человеку! Тут всем стало не по себе — бандиты-не бандиты, но не могут люди пройти через такие кусты, и уйти не могли с другой стороны дома, и спрятаться не могли.

В общем, раздосадованное начальство приказало хату развалить, а неизвестных они сами найдут. Отряд бегом собрался и уехал. Председатель лоб почесал и решил так:

— Хату трогать не будем, помним же, что случилось с теми, кто пытался разбить. Пусть стоит, но забросать мусором, ветками — вроде разбираем. А там потихоньку оно и на тормозах спустится.