Дорога

«Показалось», успокаивал я себя. «Или с кем-то спутал». Я продолжил свою неторопливую прогулку, стараясь выбросить бомжа из головы. Мысли мои вернулись к неприятной и пугающей надписи, прочитанной буквально несколько минут назад. И надпись, и странный разрисованный бездомный показались мне звеньями одной цепи. Меня охватила паника. Но вот из меня актер получился бы неплохой и конспиратор тоже. Стараясь не выдавать своего беспокойства я принялся обходить ряды кресел ища глазами, только что прочитанную записку. Кресел было не так много, и вскоре предо мной встала дилемма: «Либо у меня был глюк и никакой предостерегающей записки написанной детской рукой я не читал. Либо подозрительное поведение бомжа мне просто привиделось». Так как нужного кресла я никак не мог найти. Оба варианта меня нисколько не устраивали. Потому как я всегда гордился своим трезвым разумом. А в моей семье ходили легенды об одном родственнике который страдал шизофренией. И этими легендами меня запугивали с детства, описывая неадекватное поведение родственника в мельчайших подробностях. Потому любое расстройство психики для меня было страшнейшим кошмаром.

Неожиданно каким-то боковым зрением я увидел движение за темным окном. Я бросил ленивый взгляд на потолок затем плавно сместился к окну. За окном светил тусклый фонарь, но этого было достаточно чтобы рассмотреть разрисованного бомжа и еще оду бородатую личность что буквально прилипли к стеклу. Поймав на себе мой взгляд они резко присели. Да в разведку эту парочку явно не возьмут. Целый муравейник эмигрировал из моей задницы на затылок и неприятный холодок пробежался по всему телу. Ведь я хорошо рассмотрел как перед тем как присесть, бродяги тыкали в мою сторону грязными пальцами и о чем-то оживленно спорили. Не скажу точно, но мне показалось, как один из них сделал красноречивый жест-резко провел ладонью по горлу. Я невольно отступил на шаг и явно увидел впереди себя, на спинке кресла надпись сделанную детской рукою: «Если ты это прочел — твоя жизнь больше не стоит и гроша».

Должен сказать что именно в этот момент все мои смутные догадки обрели четкость. Необходимо было что-то срочно предпринять.

Я быстро пробежал глазами по расписанию поездов. Вот это удача, буквально через пятнадцать минут будет поезд почти в нужном мне направлении. Если я все правильно понял, то здание вокзала мне необходимо покинуть как можно быстрее. Я подошел к окошку кассы. Там сидела усталая женщина неопределенных лет. Бывают женщины красивые, которым трудно определить возраст на глаз, выглядят они на двадцать пять а на сомом деле им уже далеко за сорок. И бывают женщины страшненькие которым на вскидку дашь не менее пятидесяти а им не исполнилось еще и тридцати. Вот это был как раз второй вариант. На мое приветствие она никак не ответила а только бросила злобный взгляд. Я попытался исправить ситуацию и сказал заискивающим тоном:

>Простите девушка, мне необходимо поменять билет.

Затем принялся рассказывать душераздирающею историю про больную маму. Но ее не интересовала моя мама, ее не интересовал я сам и вообще во всем мире ее не интересовал в данный момент никто. На ее коленях лежало какое-то вязание и этот пучочек шерсти и спицы сейчас для не были важнее всего. Меня она воспринимала как раздражитель и помеху. И потому ответила она сухим и категоричным отказом. Я плохо понял смысл ее слов, лишь только то что билет она менять не собирается. Смирившись с потерей пятнадцати рублей я попросил ее продать мне билет на другой поезд. Опять последовал категоричный отказ.

>Девушка вы ведь даже не посмотрели есть-ли билеты, мне все равно какой.

>А мне никуда не надо смотреть, я просто знаю билетов нет.

Я готов был взорваться, но сдержался и чуть-ли не захныкал как ребенок:

>Девушка ну поймите мне очень надо прямо сейчас уехать.

Но у сидевшей за окошком кассирши материнский инстинкт просто-напросто отсутствовал. Она ответила мне ледяным тоном:

>Мужчина отойдите от кассы, не мешайте работать.

>Так и работайте, продайте мне билет.

Не выдержав сказал я резко. Ответная реакция последовала незамедлительно.

>Мужчина не хулиганьте или я сейчас позову милицию.

Вот только милиции мне сейчас не хватало. Не вступая в дальнейшие пререкания, я просто отошел в сторону. Страшненькая кассирша продолжила вязание. «Наверное уродливую шапочку себе вяжет», злорадно подумал я. Но ведь это не имеет смыла, потому как уже ничто не способно ее изуродовать еще больше. Вспомнилась песенка В. С. Высоцкого:

«А у тебя подруги Зин»

Все вяжут шапочки для зим

От ихних скучных образин

Сдуреешь Зин«.»