Дорога домой

Внедорожник BMW с выбитым задним стеклом стоял в пятнадцати метрах от дороги. Цвет машины можно было бы определить как светлый металлик, если предварительно ее помыть от глинистой грязи, куски которой местами присохли даже к крыше. Задние фары джипа то ли были выбиты, и после залеплены грязью, то ли просто залеплены, — определить было сложно. Зато можно было заметить на задней дверце следы от пущенной веером автоматной очереди.

В машине сидели двое. Перед внедорожником (а если смотреть с дороги, то за машиной) дымился костерок, вместе с дымом распространявший и аппетитный запах тушенки. Запах вызвал у спрятавшегося в кустах терновника возле дороги человека болезненный спазм в желудке, от которого тому захотелось завыть подобно настоящему волку. «Музыку» сделали тише, и человеку стало слышно, о чем говорили в машине.

— … теперь делать-то будем?

— Ты о чем, Колян? — Ответил голос с хрипотцой, как у завывавшего очередную историю про лагеря блатного исполнителя.

— Ну, эта, бабки есть, шмаль есть, водка тоже… Дальше то что?

— Тебе что, опять бабу захотелось? Только утром драли ту, на поляне… Смотри, братан, так и хер сотрешь! — «Хриплый» засмеялся.

— Не. Я, эта, не про бабу, я про развитие, эта, бизнеса.

— А че развитие?

— Ну, эта, движняк делать какой-то надо. Не сидеть же вечно в лесу, как волкам — Колян сделал ударение на последнем слоге.

— Ну-у… Трава есть, пожрать есть… Ночью можно будет во Владимировку или Раевку за телками сгонять… — Какая, в пизду, Раевка, братан! Там, наверно, ща эта, мля, радиация как в Чернобыле… — Бля, Колян, говори, чего хотел сказать! Хуйли мути нагоняешь!

— Уебывать нада. Подальше, и от Новоросса, и от Бакланки этой. Куда-нибудь в деревню, где потише. И где не бомбили… Поставим там всех на место, заведем по гарему, и заживем там, сильно не отсвечивая, — выдал Колян с деловыми нотками в интонации.

— Базаришь, братан! — Лысая голова высунулась из окна со стороны водителя.

— Эй, Марик! Слыхал, что Колян предлагает?

— Что, Лысый? — От костра встал коренастый тип, сидевший там все это время тихо.

«Вот так, третий. Как это я лопухнулся… Мог бы и заметить меня, пока я тут по кустам лазаю»… Стрижка под машинку, лоб выпирает, глаза посажены глубоко, нос несколько раз сломан, на вид — лет двадцать пять-двадцать семь. Майка «борцуха», черная, за плечом потертый АКСУ, как у ППСников, и штаны… белые, изгвазданные в траве, с логотипом «Сочи2014»… — Коляна вот в деревню потянуло, — заржал Лысый, — гарем там хочет завести.

— Ну, Колян он, конечно, ёбарь-герой… — Марик стал обходить машину.

— А про то, что дальше делать, я и сам думал. Валить отсюда надо. Только для начала нужно приподняться немного. Стволы нормальные достать, прикинуться по-человечьи. Да и тачку эту, — он пнул ногой колесо, — поменять. Есть у нас еще тут дела.

— Во! Я же говорю… — снова послышался из салона машины голос Коляна, с лебезящими, на этот раз, нотками (это он с Лысым на равных мог говорить, а от Марика и огрести можно).

— А ты, мля, меньше говори, а больше слушай! То, что ты там сейчас придумал, я уже высрал давно!

— Да ладно, Марик… Я же, эта, для общего дела же… «Вожак, значит… Марик» — отметил сидевший в кустах человек. Сознание стало накрывать волной бешеной ярости. Человек представил, как разрывает на части этих отморозков. По телу прошла горячая волна, которая унесла боль и усталость. Следом за ней прошла волна холодная, после которой разум стал ясным, как прозрачное стекло.«Скольких же вы, твари, уже на тот свет успели отправить? В деревню, значит, собрались… Ну-ну»… Теперь человек точно знал, что должен делать. Осталось только немного подождать… Отморозки вышли из машины, предварительно накрутив громкость.

«Молодец. Сделай еще погромче».

Человек заметил, что автомат был только один, у вожака. У Лысого и Коляна на ремнях джинсов были пристегнуты одинаковые кобуры.

«Полицаев грохнули? Хм… Уж не знаю, как там с полицаями, но за девочку придется ответить».

Лысый на вид был, как и Марик, похожего телосложения борца, ставшего бандитом, со стороны было заметно, что он был номером два в шайке. Колян помладше, лет двадцать-двадцать два, — «шестерка».

Все трое отморозков расположились на траве перед джипом. Прятавшийся в кустах человек воспользовался удобным моментом и ползком перебрался ближе к машине. Теперь от поляны его отделяла только мелкая поросль кустарника проросшая насквозь высокой травой, сзади на него бросало тень корявое кизиловое дерево с пожелтевшими листьями.

Был вечер. Сидевшие на поляне не подозревали о том, что совсем рядом, в десяти шагах от них, прятался человек, уже решивший их судьбу, — обычный парень, которому посчастливилось оказаться вдали от своего постоянного места работы, ставшего эпицентром ядерного взрыва.