Дорога в никуда

— С тем парнем была маленькая, очаровательная девчушка, Гарри…

8.

Микки Митчелл гнал, стараясь не останавливаться по пустякам. С тех пор, как он завладел полицейской тачкой, его участь была решена.

Девчонка всю дорогу сидела молча, рядом с ним. Иногда Микки искоса поглядывал на нее, кусая губы от досады.

(Нужно избавиться от нее, пока не поздно, если ты не хочешь немного порезвиться с ней, то можешь просто высадить ее, где-нибудь по дороге. Наверняка найдется добрый самаритянин, который подберет миленькую, хорошенькую глупышку.)

Вообще-то голос в голове говорил дело. Девка ограничивала Микки. Не давала расслабиться.

Он любил быть свободным и не зависимым ни от кого. А, подобрав ребенка, он чувствовал некоторую… обязанность, как бы по идиотски это не звучало.

Кроме того, из-за девчонки, Микки не ел и не спал почти сутки. Не говоря уже о том, что каждый раз, когда Митчелл выходил из машины, чтобы облегчить мочевой пузырь, он спиной чувствовал немигающий взгляд ребенка, и постоянное чувство, что сейчас хлопнет дверь, и девчонка понесется прочь, к ближайшему полицейскому участку, изрядно действовало на нервы.

— Хей детка, я не могу не спать — пробормотал Микки.

Девчонка не ответила. Она вообще не разговаривала с Микки, в отличие от противного дребезжащего голоса, который с недавних пор поселился в голове, и иногда одобрительно поддакивал, даже тогда, когда Митчелл меньше всего нуждался в его советах, не говоря уже о тех случаях, когда голос становился увереннее и тверже, и в нем проскакивали командирские нотки. В эти мгновения Микки был готов лезть на стену от ярости, но самым лучшим способом избавиться от голоса, было просто следовать его указаниям, и не перечить особо, тем более, что зачастую голос был, в общем-то, прав.

(Проклятая сучка — это из-за нее у тебя неприятности. Избавься от нее, и дело с концом… )

— Отвали — на этот раз Микки решил проучить надоедливого чужака, живущего в голове, не хватало еще идти на поводу у собственного сумасшествия.

(Я-то отвалю, Микки, вот только ответь мне на один вопрос — тебя ничего не смущает в этой истории?)

По правде, говоря, кое-что действительно не давало покоя Митчеллу. Что-то было не так с этой девчонкой. Насколько было известно Микки, дети в таком возрасте проявляли намного большую активность. Эта же, целые сутки сидела столбом, словно кукла, буравя дорогу черными бусинками глаз.

Она пугала Микки. Немного, но все же пугала…

Позади остались Форт-Уэйн, Финдли и Мансфилд. Микки не задержался в Кантон-Кастл, от Питсбурга до Ньюарка он давил на газ, стараясь смотреть только на дорогу, молясь, чтобы сзади не вспыхнули мигалки, подобные тем, что находились на крыше его «Шеви». Микки Митчелл, закоренелый преступник, изгой и беглец, мчал по дорогам, на полицейской машине, и многие водители, завидев в зеркале заднего вида, белый «Каприс», старались уступить дорогу, чтобы не дать лишний повод, заинтересоваться своей персоной.

До самого Лоуэлла, Митчелл хранил презрительное молчание, изредка отвлекаясь на хриплую перебранку с голосом. Всю дорогу, все эти безумные мили гребаного асфальта, он вел по очкам, и только когда оставалось несколько миль до Манчестера, голос поимел Микки.

Проблемы начались с того самого момента, когда Митчелл обнаружил, что топливный бак пуст, и если не заправить машину сейчас, то остаток пути (хотя на самом деле Микки и не знал, куда конкретно он держит путь, а у голоса на этот счет было свое мнение) ему придется провести в нелегких трудах, толкая «Шеви», чтобы хоть как-то заставить двигаться старушку, которая была столь любезна, приютив его, и к которой он прикипел душой.

(Неплохо бы заправить машину, а Микки? Нет, ты не подумай ничего такого, парень, но сдается мне, твой драндулет не сможет двигаться без топлива… )

— Знаю — огрызнулся Митчелл, и следующие пять-шесть миль высматривал место, где можно заправить машину, надеясь оттянуть тот момент, когда двигатель «Шеви» начнет чихать и кашлять.

Голос ворчал всю дорогу, и притих не надолго только тогда, когда Микки вырулил на заправку.

Он подъехал к колонке, и остановился, поджидая, пока подбежит заправщик, которому можно будет сунуть банкноту, сквозь приспущенное стекло (во всяком случае до сих пор, такой номер вполне прокатывал, благо немного денег нашлось в отсеке для перчаток).

Простояв несколько минут, Микки грязно выругался. Еще больше он разозлился, когда увидел плакат, прямо над кассой. Он висел чуть неровно, и большие, небрежно выведенные, буквы гласили:

ИЗВИНИТЕ, У НАС САМООБСЛУЖИВАНИЕ

— Твою мать — эти слова уже стали настолько привычными за последние трое суток, что Микки уже не представлял, как можно обходиться чем-нибудь другим.

Подойдя к кассе, Митчелл заметил, что парнишка-кассир как-то странно смотрит на него. Это ему не понравилось.

(А знаешь, что первым делом сделает этот паренек, после того как ты отчалишь отсюда?)

Митчелл знал — паренек вызовет копов, и все последние мили дороги он проведет в ожидании пули из полицейского ружья.