Дорога в никуда

Однажды, через пару месяцев после смерти Роз, он слонялся по кухне, словно кот, причем все его перемещения совершались в паре футов от заветной дверки буфета, его взгляд упал на маленький блокнотик, в переплете из коричневой кожи. Там же, из специального карманчика торчал огрызок карандаша.

Машинально, Мейсон раскрыл блокнот, и его взгляд уткнулся в единственную строчку, написанную рукой Роз:

(Если бы меня спросили, что может быть лучше жизни, я бы ответила — прожить жизнь с Гарри).

Мейсон плохо помнил, что творилось с ним после этого. Память отбросила небольшой промежуток времени, посчитав его лишним. Когда Гарри пришел в себя, то обнаружил что исписал каракулями добрую половину блокнота.

Кое-что из написанного было похоже на фрагменты какого-то текста. Чуть позже, приведя мысли в порядок, сопя носом от усердия, время от времени сверяясь с блокнотом, Гарри написал свой первый рассказ.

Хорошо он был или плох — трудно сказать. Как бы то ни было, с тех пор, особенно когда ему было совсем плохо, он изливал свою тоску на бумагу. Возможно, именно это и помогало давать себе по рукам, когда они оказывались слишком близко от буфета.

Теперь же, спустя три года после смерти Роз, Гарри сидел в машине, совершенно обалдевший от осознания того факта, что совершенно позабыл об этом. И, что совсем плохо, он абсолютно не представлял себе, что с ним происходит.

(Давай, шевели мозгами, Гарри — ответь себе на один простой вопрос: если Роз не могла отвезти Шерил в Тихий Холм, то кто это сделал за нее?)

На самом деле вопрос был прост, и Гарри знал ответ на него.

Роз не могла отвезти Шерил, потому, что…

(Потому, что… )

а потому, что Гарри сам отвез ее туда. И сейчас, когда понимание этого факта пришло в его голову неожиданным озарением, он мчал по дороге, и это оставалось единственным, что он мог делать сейчас.

Все утратило смысл.

(Все, кроме парня на белом «Шеви»… )

Он сам, а вовсе не Роз, (она вот уже третий год покоилась на городском кладбище Портленда) отвез свою приемную дочурку, в которой души не чаял, в этот проклятый город без жителей.

(И теперь она в руках дьявола на белой полицейской машине, который сейчас прет по дороге, догоняя тебя, сокращая расстояние между вами, чтобы твое сердце упало на пол автомобиля в тот миг, когда ты, наконец, увидишь в зеркале заднего вида, «Шевроле Каприс», и молись своему богу, Гарри, чтобы это было не последнее, что ты увидишь.)

Гарри ненавидел себя за то, что удирал, поджав хвост, оставив Шерил.

(Прости детка, если бы я мог, я отдал бы свое сердце, только за то, чтобы ты жила, но сейчас это выше меня, это ужас, это страх, это СМЕРТЬ догоняет меня, и я мчу, улепетываю, бегу как последний трус, потому что никто, слышишь, никто не сможет заглянуть в глаза этому парню, кто бы он ни был… )

Гарри не знал, кто этот парень, что хотел достать его. И страх оказаться на его пути был вдвойне противен. Но кошмарная заноза, засела омерзительной слабостью, в тот момент, когда Гарри увидел (или ему показалось, что увидел) мелькнувший силуэт белой машины, в опустевшем городе, где всегда стоит туман, и призраки бродят по улицам, проклиная свое имя.

(А может быть это все в твоей голове парень, и город, и даже белый «Шевроле Каприс», и все это не имеет никакого значения. Быть может, на самом деле ты лежишь сейчас в перевернутой машине, и все вокруг, не что иное, как бред умирающего мозга?)

Может так, а может и нет…

У Гарри не было ответа на этот вопрос.

14.

Мир сошел с ума. Стэнли Грейвз понял это, когда увидел вдали вывеску заправки. Прошло чуть больше суток, как он покинул ее, оставив разбитую витрину, и парнишку заправщика, которому уже была неинтересна реальность Стэна.

Последнее, что помнил Стэнли — это дорога до Тихого Холма, запах асфальта и шум тополей. Дальше воспоминания обрывались звенящей пустотой. Все попытки заглянуть за невидимую стену, сопровождались приступами головной боли.

Он подъезжал к Тихому Холму…

А потом словно фокусник сдернул темную ткань с корзинки, в которой сидел белый пушистый кролик. И Стэнли Грейвз выехал на заправку, которая как он думал, осталась далеко позади, за милями пройденного пути, за переправой, за дорожными указателями и хриплой музыкой радиостанций, что лилась из старенького радио.

(Вот такие дела, парень… )

Грейвз сидел в машине, и тупо смотрел, как приближается заправка. Словно неведомая сила играючи, повернула дорогу, закольцевала ее, чтобы Стэнли, раз за разом возвращался в то место, в которое он совсем не собирался возвращаться.

Стэн заехал на заправку. Белый «Шевроле Каприс» никуда не делся. Так же как и парень. Он сидел, свесив голову, и мелкие осколки разбитой перегородки, сверкали в его волосах.

Стэнли Грейвз заглушил машину.

(Что происходит с тобой, Стэн?)

Он свернул не на том повороте? Или он так никуда и не уезжал с этой проклятой заправки?

Возможно…

Все возможно, когда мир сошел с ума… вместе с тобой.