Дорога вилась бесконечной лентой, уходила за горизонт. Она пахла гудроном, пылью и чем-то еще. Я ехал по дороге, а человек на белом «Шевроле Каприс» гнался за мной, пытаясь сократить разделяющие нас мили раскаленного асфальта.
74 мин, 15 сек 18925
— Точно, док — вслух согласился Митчелл, и метнулся к столику кассира.
— Эй, мистер… — последние слова парня, захлебнулись в крови.
(Точно так, Микки, если всякий гребаный мудак будет лезть в твои дела, то недолго и утратить контроль над ситуацией, которая и так не радует своей определенностью… )
Микки осторожно посадил парня на место. Голова трупа упала на грудь, Митчеллу с трудом удалось оставить тело в вертикальном положении, так, чтобы оно не сползало с кресла. Он подкатил его поближе к кассе, крышка столика уперлась в грудь мертвеца, и теперь Митчелл мог быть спокоен — кассир просидит в этом чертовом кресле столько, сколько понадобится.
Ключи нашлись в левом кармане затертых джинсов. Дешевый брелок, да круглый кожаный лоскуток, с нашлепкой посередине, на которой была выбита эмблема «Форда» — вот и нашелся хозяин старенького авто на стоянке, теперь Микки мог быть вполне доволен — парнишке за кассой, машина теперь была ни к чему, а вот сам Митчелл не отказался бы от новой тачки.
Он вышел на улицу, прихватив ключи.
Теперь оставалось решить, что делать с девкой.
(Пожалуй, Микки, ты немного поспешил, оставив тот вполне приличный и удобный нож в кассе… )
— Заткнись — пробормотал Митчелл, и голос послушно заткнулся.
Оставить девчонку в «Шеви», и дело с концом. Наверняка кто-нибудь, рано или поздно обнаружит машину офицера Гуччи, и сумеет позаботиться о соплячке, сидящей в ней. Это теперь не его забота. И чтобы там не твердил доктор Тукки, сидящий в голове, Митчелл больше не собирался тратить время на девчонку. Ему и так было не по себе всю дорогу. Пора отбросить все лишнее к черту, и посмотреть судьбе в глаза…
«Форд» завелся с первой попытке. Если не врали приборы, в машине был почти полный бак. Доброй дороги тебе, Микки…
Митчелл подождал немного, пока прогреется двигатель, и не спеша, словно добропорядочный водитель, выехал на дорогу, оставляя позади гостеприимную заправку.
Ближе к вечеру, когда Манчестер и Портсмут остались позади, а впереди показались предместья Портленда, Микки решил немного сбавить темп. Он съехал на обочину, и остановился, подняв облачко пыли. Покидая заправку он так и не удосужился проверить не оставил ли прежний владелец машины, в бардачке что-нибудь этакое, что могло пригодиться Микки. Так почему не сделать это сейчас?
Содержимое бардачка разочаровало его. Всякая ерунда — пачка сигарет, носовые платки, книжка…
Микки потянулся за книгой. Мягкий переплет, на обратной стороне фото автора. Чуть ниже фото, мелкими буквами, было написано немного о том, где живет, чем увлекается чудак, написавший эту замечательную книжку.
Митчелл машинально пробежал глазами текст, и в этот миг весь мир начал медленно заваливаться на бок. Через несколько секунд Майкла Митчелла не стало…
13.
Если бы у Гарри Мейсона спросили, кого он любит больше всего на свете, он бы ответил — свою дочурку Шерил.
И это было бы чистой правдой…
На самом деле, Шерил не была родной дочерью Гарри. Шесть лет назад, когда Роз была жива, они возвращались домой, после чудного отпуска, проведенного в курортном городке, под названием Тихий Холм. Корзина стояла на обочине. Когда Мейсон остановил машину, и подошел к ней, то увидел, что внутри копошится младенец.
В тот день, в семье Мейсонов, появилась дочь. Когда одиннадцать лет назад умерла Элизабет, первая жена Гарри, он чудом сумел не сорваться, и не пустить жизнь под откос. Они с Роз нашли друг друга, притянувшись, словно половинки магнита. Но и тут, судьба не упустила случая, лишний раз пнуть Мейсона — Роз была бесплодна, и все попытки завести ребенка заканчивались одинаково.
Именно поэтому Шерил, стала единственным утешением Гарри, когда Роз оставила его, так же, как в свое время Элизабет. Иногда, проходя на кухню, Мейсон ловил себя на мысли, что неплохо было бы опрокинуть стаканчик-другой, и тогда, возможно, жизнь казалась бы не такой сукой. Но каждый раз, когда его рука тянулась к дверке буфета, за которой стояла початая бутылка виски, он одергивал себя, замечая, что с каждым разом это становилось делать все труднее и труднее.
Мейсон понимал, что пройдет немного времени, и однажды, в один прекрасный день, он откроет эту чертову дверку, и достанет из уютной тиши бутылочку. Он не будет пить — просто встряхнет немного, чтобы услышать тот божественный звук, который издает спиртное, — он согревает душу, наполняет смыслом, обещает так много, почти ничего не требуя взамен. А если даже и требуя, то всего лишь маленький пустяк — так, немного времени.
(Немного времени, парень — в конце концов, что значат те жалкие секунды, что ты проведешь в мягком, уютном кресле, закинув ногу за ногу, смакуя неповторимый вкус настоящего виски… )
Но пока, (пока не настало нужное время), нужно собирать волю в кулак, тем более что Гарри, нашел чудесный способ сбрасывать напряжение.
— Эй, мистер… — последние слова парня, захлебнулись в крови.
(Точно так, Микки, если всякий гребаный мудак будет лезть в твои дела, то недолго и утратить контроль над ситуацией, которая и так не радует своей определенностью… )
Микки осторожно посадил парня на место. Голова трупа упала на грудь, Митчеллу с трудом удалось оставить тело в вертикальном положении, так, чтобы оно не сползало с кресла. Он подкатил его поближе к кассе, крышка столика уперлась в грудь мертвеца, и теперь Митчелл мог быть спокоен — кассир просидит в этом чертовом кресле столько, сколько понадобится.
Ключи нашлись в левом кармане затертых джинсов. Дешевый брелок, да круглый кожаный лоскуток, с нашлепкой посередине, на которой была выбита эмблема «Форда» — вот и нашелся хозяин старенького авто на стоянке, теперь Микки мог быть вполне доволен — парнишке за кассой, машина теперь была ни к чему, а вот сам Митчелл не отказался бы от новой тачки.
Он вышел на улицу, прихватив ключи.
Теперь оставалось решить, что делать с девкой.
(Пожалуй, Микки, ты немного поспешил, оставив тот вполне приличный и удобный нож в кассе… )
— Заткнись — пробормотал Митчелл, и голос послушно заткнулся.
Оставить девчонку в «Шеви», и дело с концом. Наверняка кто-нибудь, рано или поздно обнаружит машину офицера Гуччи, и сумеет позаботиться о соплячке, сидящей в ней. Это теперь не его забота. И чтобы там не твердил доктор Тукки, сидящий в голове, Митчелл больше не собирался тратить время на девчонку. Ему и так было не по себе всю дорогу. Пора отбросить все лишнее к черту, и посмотреть судьбе в глаза…
«Форд» завелся с первой попытке. Если не врали приборы, в машине был почти полный бак. Доброй дороги тебе, Микки…
Митчелл подождал немного, пока прогреется двигатель, и не спеша, словно добропорядочный водитель, выехал на дорогу, оставляя позади гостеприимную заправку.
Ближе к вечеру, когда Манчестер и Портсмут остались позади, а впереди показались предместья Портленда, Микки решил немного сбавить темп. Он съехал на обочину, и остановился, подняв облачко пыли. Покидая заправку он так и не удосужился проверить не оставил ли прежний владелец машины, в бардачке что-нибудь этакое, что могло пригодиться Микки. Так почему не сделать это сейчас?
Содержимое бардачка разочаровало его. Всякая ерунда — пачка сигарет, носовые платки, книжка…
Микки потянулся за книгой. Мягкий переплет, на обратной стороне фото автора. Чуть ниже фото, мелкими буквами, было написано немного о том, где живет, чем увлекается чудак, написавший эту замечательную книжку.
Митчелл машинально пробежал глазами текст, и в этот миг весь мир начал медленно заваливаться на бок. Через несколько секунд Майкла Митчелла не стало…
13.
Если бы у Гарри Мейсона спросили, кого он любит больше всего на свете, он бы ответил — свою дочурку Шерил.
И это было бы чистой правдой…
На самом деле, Шерил не была родной дочерью Гарри. Шесть лет назад, когда Роз была жива, они возвращались домой, после чудного отпуска, проведенного в курортном городке, под названием Тихий Холм. Корзина стояла на обочине. Когда Мейсон остановил машину, и подошел к ней, то увидел, что внутри копошится младенец.
В тот день, в семье Мейсонов, появилась дочь. Когда одиннадцать лет назад умерла Элизабет, первая жена Гарри, он чудом сумел не сорваться, и не пустить жизнь под откос. Они с Роз нашли друг друга, притянувшись, словно половинки магнита. Но и тут, судьба не упустила случая, лишний раз пнуть Мейсона — Роз была бесплодна, и все попытки завести ребенка заканчивались одинаково.
Именно поэтому Шерил, стала единственным утешением Гарри, когда Роз оставила его, так же, как в свое время Элизабет. Иногда, проходя на кухню, Мейсон ловил себя на мысли, что неплохо было бы опрокинуть стаканчик-другой, и тогда, возможно, жизнь казалась бы не такой сукой. Но каждый раз, когда его рука тянулась к дверке буфета, за которой стояла початая бутылка виски, он одергивал себя, замечая, что с каждым разом это становилось делать все труднее и труднее.
Мейсон понимал, что пройдет немного времени, и однажды, в один прекрасный день, он откроет эту чертову дверку, и достанет из уютной тиши бутылочку. Он не будет пить — просто встряхнет немного, чтобы услышать тот божественный звук, который издает спиртное, — он согревает душу, наполняет смыслом, обещает так много, почти ничего не требуя взамен. А если даже и требуя, то всего лишь маленький пустяк — так, немного времени.
(Немного времени, парень — в конце концов, что значат те жалкие секунды, что ты проведешь в мягком, уютном кресле, закинув ногу за ногу, смакуя неповторимый вкус настоящего виски… )
Но пока, (пока не настало нужное время), нужно собирать волю в кулак, тем более что Гарри, нашел чудесный способ сбрасывать напряжение.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 14 из 21
