Дорога вилась бесконечной лентой, уходила за горизонт. Она пахла гудроном, пылью и чем-то еще. Я ехал по дороге, а человек на белом «Шевроле Каприс» гнался за мной, пытаясь сократить разделяющие нас мили раскаленного асфальта.
74 мин, 15 сек 18924
Помнил он также, как умирая от усталости, позволил себе немного сбавить ход, чтобы не было так тяжело держать путь, и (черт!) глаза слипались, словно он не спал вот уже несколько дней, а голова превратилась в кусок холодного металла.
Он остановился у обочины (всего на несколько минут, просто чтобы придти в себя), был вечер и ветер завывал свою колыбельную, затягивая в такой прекрасный, волшебный сон.
Теперь же, когда наступило утро, и первые лучи солнца вырвали тебя из кошмара, в котором ты пребывал, самое время вспомнить ту причину, по которой ты здесь, а не в каком-нибудь другом месте.
(Беги Гарри, уноси отсюда ноги, сынок… )
Слова сумасшедшего старика стали новым смыслом жизни, в котором затерялись и прежние сомнения, и пережитые страхи, и стали несущественными поиски жены, которая отправилась в Тихий Холм, прихватив дочь.
Это все стало ненужным и более того — невозможным. Невозможным потому что (и вот что еще Гарри — пора уже начинать смотреть на мир, скинув эти надоевшие гребаные розовые очки, которые преломляют суть, подменяя ее розовым туманом надежд), потому что…
(Черт возьми, ну… )
… да потому, черт тебя раздери Гарри, что Роз не могла отвезти Шерил в это чудное местечко по одной простой причине.
(И эта причина более чем веская, она просто давит со всей неумолимостью, заставляя считаться с собой… )
Роз умерла четыре года назад!
(Что скажешь на это, Гарри, парень?)
Мейсон откинулся на сиденье, сжав руки в кулаки, чтобы не дрожали. Он сидел, устремив потухший взгляд далеко вперед, и холодная испарина, покрывшая лоб, была первым вестником, того, что Гарри сделал первый маленький шаг, навстречу судьбе.
Заведя машину, и тронувшись с места, Гарри сделал второй шаг. Он проехал Лоуэлл…
12.
Майкл Митчелл оглянулся, и облизал пересохшие губы. Парень за стеклянной перегородкой таращил глаза, словно знал что-то такое, что совсем не должен был знать. Микки не понравился этот взгляд. В последнее время ему не нравилось все. С тех пор, как он покинул Тихий Холм, обзаведясь новой машиной, и странной попутчицей, все пошло не так. Митчелл утратил контроль над ситуацией.
Осторожно, стараясь не подавать виду, что заметил подозрительный взгляд парнишки, Митчелл зашел за угол. Чуть дальше от здания заправки Микки заметил отдельно стоящий туалет. А еще он увидел дверь, которая наверняка вела к тому ублюдку, что упорно лез не в свои дела.
Кое-что не давало покоя беглому преступнику. Признаться белый «Шеви» немного поднадоел Микки, и старенький«Форд» универсал, притаившийся сбоку стоянки, заинтересовал его. То, что нужно. На этой тачке он не будет привлекать лишнего внимания. То, что судьба до сих пор была благосклонна к нему, не стоит принимать за чистую монету. Старушка фортуна бывает слишком изменчивой, и надеяться на то, что Майклу удастся и дальше колесить по стране, слушая радио, и наслаждаясь дорогой, было бы неразумным.
(И что ты собираешься делать, Микки-бой?)
— Немного тряхнуть стариной, только и всего — Митчелл осклабился, и толкнул дверь.
Дверь открылась. Микки вошел в коридор, в котором на потолке горела люминесцентная лампа, а в конце была еще одна дверь.
Митчелл проскользнул по коридору словно тень. Вторая дверь также была не заперта. Микки тихонько повернул небольшую латунную ручку, и слегка приоткрыл ее. Яркий свет ударил в глаза. Лучи полуденного солнца, преломлялись сквозь стеклянную перегородку, и наполняли комнатушку, в которой сидел кассир, осенней печалью.
Еще больше опечалился сам Микки, когда увидел, что парень прилип к стеклу, высматривая, что же творится там, на улице.
(Он точно что-то заподозрил, офицер Митчелл, и убей бог, я не понимаю, почему люди бывают настолько любопытными, и готовыми немедленно бросить все, в том числе и свое рабочее место, чтобы только сунуть свой нос, куда не следует?)
Микки тоже было непонятно — какого черта этот ублюдок лез не в свои дела…
(Этот парнишка сам напросился, Микки… )
В этот раз Митчелл был согласен с голосом на все сто. Кассир действительно напрашивался на неприятности. Крупные неприятности, черт его раздери!
Он толкнул дверь, и та открылась с тихим звуком. Парнишка вздрогнул, и отпрянул от стекла. Он поискал глазами телефон, который стоял на столике рядом.
— Даже и не думай — шевельнул губами Микки, и парнишка мгновенно уловил суть слов, которые Митчелл так и не удосужился произнести.
Обычный паренек — лет двадцати четырех. Клетчатая рубаха, и гребаные, мать его так, джинсы. Микки был сам одет точно так же (одежду он позаимствовал по дороге, еще до того, как попал в Тихий Холм), но это не давало, черт возьми, никакого права лезть, куда не просят, и Митчелл собирался наказать чересчур любопытного заправщика.
(Давай, Майки, разрежь ему пасть до ушей, думаю чудный нож для разрезки бумаги, который лежит вон на том столике, как нельзя лучше подойдет для этого. Думаю парнишка не будет возражать, если ты не надолго позаимствуешь его. В конце концов, ты же не для себя стараешься… )
Он остановился у обочины (всего на несколько минут, просто чтобы придти в себя), был вечер и ветер завывал свою колыбельную, затягивая в такой прекрасный, волшебный сон.
Теперь же, когда наступило утро, и первые лучи солнца вырвали тебя из кошмара, в котором ты пребывал, самое время вспомнить ту причину, по которой ты здесь, а не в каком-нибудь другом месте.
(Беги Гарри, уноси отсюда ноги, сынок… )
Слова сумасшедшего старика стали новым смыслом жизни, в котором затерялись и прежние сомнения, и пережитые страхи, и стали несущественными поиски жены, которая отправилась в Тихий Холм, прихватив дочь.
Это все стало ненужным и более того — невозможным. Невозможным потому что (и вот что еще Гарри — пора уже начинать смотреть на мир, скинув эти надоевшие гребаные розовые очки, которые преломляют суть, подменяя ее розовым туманом надежд), потому что…
(Черт возьми, ну… )
… да потому, черт тебя раздери Гарри, что Роз не могла отвезти Шерил в это чудное местечко по одной простой причине.
(И эта причина более чем веская, она просто давит со всей неумолимостью, заставляя считаться с собой… )
Роз умерла четыре года назад!
(Что скажешь на это, Гарри, парень?)
Мейсон откинулся на сиденье, сжав руки в кулаки, чтобы не дрожали. Он сидел, устремив потухший взгляд далеко вперед, и холодная испарина, покрывшая лоб, была первым вестником, того, что Гарри сделал первый маленький шаг, навстречу судьбе.
Заведя машину, и тронувшись с места, Гарри сделал второй шаг. Он проехал Лоуэлл…
12.
Майкл Митчелл оглянулся, и облизал пересохшие губы. Парень за стеклянной перегородкой таращил глаза, словно знал что-то такое, что совсем не должен был знать. Микки не понравился этот взгляд. В последнее время ему не нравилось все. С тех пор, как он покинул Тихий Холм, обзаведясь новой машиной, и странной попутчицей, все пошло не так. Митчелл утратил контроль над ситуацией.
Осторожно, стараясь не подавать виду, что заметил подозрительный взгляд парнишки, Митчелл зашел за угол. Чуть дальше от здания заправки Микки заметил отдельно стоящий туалет. А еще он увидел дверь, которая наверняка вела к тому ублюдку, что упорно лез не в свои дела.
Кое-что не давало покоя беглому преступнику. Признаться белый «Шеви» немного поднадоел Микки, и старенький«Форд» универсал, притаившийся сбоку стоянки, заинтересовал его. То, что нужно. На этой тачке он не будет привлекать лишнего внимания. То, что судьба до сих пор была благосклонна к нему, не стоит принимать за чистую монету. Старушка фортуна бывает слишком изменчивой, и надеяться на то, что Майклу удастся и дальше колесить по стране, слушая радио, и наслаждаясь дорогой, было бы неразумным.
(И что ты собираешься делать, Микки-бой?)
— Немного тряхнуть стариной, только и всего — Митчелл осклабился, и толкнул дверь.
Дверь открылась. Микки вошел в коридор, в котором на потолке горела люминесцентная лампа, а в конце была еще одна дверь.
Митчелл проскользнул по коридору словно тень. Вторая дверь также была не заперта. Микки тихонько повернул небольшую латунную ручку, и слегка приоткрыл ее. Яркий свет ударил в глаза. Лучи полуденного солнца, преломлялись сквозь стеклянную перегородку, и наполняли комнатушку, в которой сидел кассир, осенней печалью.
Еще больше опечалился сам Микки, когда увидел, что парень прилип к стеклу, высматривая, что же творится там, на улице.
(Он точно что-то заподозрил, офицер Митчелл, и убей бог, я не понимаю, почему люди бывают настолько любопытными, и готовыми немедленно бросить все, в том числе и свое рабочее место, чтобы только сунуть свой нос, куда не следует?)
Микки тоже было непонятно — какого черта этот ублюдок лез не в свои дела…
(Этот парнишка сам напросился, Микки… )
В этот раз Митчелл был согласен с голосом на все сто. Кассир действительно напрашивался на неприятности. Крупные неприятности, черт его раздери!
Он толкнул дверь, и та открылась с тихим звуком. Парнишка вздрогнул, и отпрянул от стекла. Он поискал глазами телефон, который стоял на столике рядом.
— Даже и не думай — шевельнул губами Микки, и парнишка мгновенно уловил суть слов, которые Митчелл так и не удосужился произнести.
Обычный паренек — лет двадцати четырех. Клетчатая рубаха, и гребаные, мать его так, джинсы. Микки был сам одет точно так же (одежду он позаимствовал по дороге, еще до того, как попал в Тихий Холм), но это не давало, черт возьми, никакого права лезть, куда не просят, и Митчелл собирался наказать чересчур любопытного заправщика.
(Давай, Майки, разрежь ему пасть до ушей, думаю чудный нож для разрезки бумаги, который лежит вон на том столике, как нельзя лучше подойдет для этого. Думаю парнишка не будет возражать, если ты не надолго позаимствуешь его. В конце концов, ты же не для себя стараешься… )
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 13 из 21
