Доверься ведьмам

— Эй, только не… — начал Альмейда. Бермессер молча закрыл глаза, потому что не был уверен, что устоит на ногах, если будет продолжать смотреть на тот калейдоскоп, в который вдруг превратились дверь, площадка и незваный гость.

Его подхватили, не давая рухнуть в бездну, и, обозлившись на это, он из последних сил треснул загипсованной рукой по чему-то мягкому. А потом всё померкло.

Открыв глаза, Бермессер сначала удивился тому, что вокруг светло, потом понял, что включён верхний свет, от которого он отвык, последние несколько дней предпочитая сидеть в темноте, и наконец осознал, что лежит в спальне на собственной кровати. Незадёрнутый полог завертелся было перед глазами, но потом остановился в неподвижности. Было слышно, как в ванной льётся вода.

Приподнявшись, Бермессер попытался встать с кровати, но смог только опереться на локти. Его мутило. Шум воды стих, скрипнула дверь ванной. Он ждал, щурясь на тёмный проём входа.

Альмейда прижимал к носу бумажную салфетку, но кровотечение, судя по всему, волновало его меньше всего.

— Ты как? — спросил он так спокойно, будто ничего не случилось.

Опрокинувшись на кровать, Бермессер процедил:

— Я его убью. Вечно лезет со своей помощью, когда его не просят.

— А так было бы лучше? — Альмейда кивнул на что-то на столе, и Бермессер узнал там свой пистолет.

— Не знаю, — честно признался он. — Сейчас уже не уверен. Я сильно тебя?

Присев на кровать рядом, Альмейда отмахнулся, показывая, что это — совершенный пустяк, а потом посмотрел на него с любопытством.

— Сначала я хотел подать в отставку, — заговорил он. — Потом решил, что нельзя изменять своему долгу из-за чего-то личного. Чуть позже я решил отпустить тебя и забыть, раз уж тебе этого так хотелось. И наконец я вспомнил последние слова, которые ты мне сказал. Что Первый адмирал не умеет добиваться своей цели и строить отношения. Несколько дней я пребывал в размышлениях, думая, толковать ли это как выражение презрения или как намёк на то, чтобы я начинал всё сначала.

— А потом тебе позвонил Олаф, — проворчал Бермессер и всё же прикрыл глаза от яркого света. Он не любил, когда у него дома находился кто-то посторонний, но сейчас никакой тревоги не было.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Альмейда, склоняясь к нему. Вздохнув, Бермессер помолчал и стал собираться с мыслями. В скором времени он обнаружил, что все его желания до невозможности глупы и сентиментальны.

— По крайней мере, если ты собрался спать, нужно раздеться, — сказал Альмейда, так и не дождавшись ответа, и начал расстёгивать на нём рубашку. — Ого, — и его ладонь легла на обтянутый корсетом бок. — Я бы сказал, что это…

Бермессер взглянул на него из-под полуопущенных ресниц, борясь со сном.

— Эротично? — предположил он.

— Да, — признал Альмейда, поглаживая его и словно не решаясь коснуться там, где он был обнажён. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем до того, как упал в обморок. Если ты об этом.

Альмейда немного отвернулся от него, Бермессер разглядел, что он краснеет, и едва не расхохотался.

— Рамон, — позвал он, садясь и стряхивая с рук рукава рубашки. — Ты спрашивал, что мне сейчас нужно. Так вот, мне нужно три вещи.

Альмейда взглянул на него вопрошающе, всем своим видом показывая, что готов выполнить его просьбы.

— Первое. Закрыл ли ты входную дверь?

— Разумеется.

— Второе. Если уж ты решил помочь мне раздеться, то на мне, если ты не заметил, ещё остались брюки. Хотя, подозреваю, корсет тебя заинтересует больше.

— Если бы не твои рёбра… — медленно проговорил Альмейда, расстёгивая ему ремень.

Бермессер не думал раньше, что взгляд может обжечь, но теперь едва сдержал дрожь.

— Ты бы уже меня валял, да? Ладно, — хрипло сказал он. — Ты воспользовался моим беспомощным положением… — он приподнялся, чтобы Альмейде было удобнее стащить с него брюки. — И теперь я под угрозой насилия вынужден признать, что ты, напротив, умеешь добиваться поставленных целей. Там шнуровка на спине.

Альмейда наклонился, обнял его, провёл рукой по спине, нашаривая затянутый Мартой узел.

— И третье, — пробормотал Бермессер, уткнувшись ему в грудь. — Ты ведь меня ещё ни разу не целовал.

Альмейда проснулся оттого, что на кухне что-то загремело, и немного полежал, прислушиваясь и крепко сжимая в объятиях спящего Бермессера. Потом с осторожностью выпустил его и стал одеваться.

На кухне, залитой солнечным светом, хозяйничала невысокая полноватая женщина. Она стояла у плиты, но обернулась, уловив движение у двери.

— Доброе утро, господин Альмейда, — сказала она совершенно невозмутимо. — Я готовлю яичницу с беконом. Полагаю, вам специй положить побольше?

— Эм… — ответил тот, спешно вспоминая дриксен. — Если вас не затруднит.

Видимо, с выражением лица он всё-таки не справился, потому что женщина посмотрела на него с жалостью, по крайней мере, ему так показалось.

— Меня зовут Марта Диц, я приходящая домработница, — сообщила она, открыла буфет и вытащила оттуда коробку, полную пакетиков и коробочек поменьше. — Перец чёрный или красный?