Дождавшийся Манчак

Да, Самюэль знал Манчак, действительно, знал. Лучше всех, кроме Папы Лякура, которому, надо полагать, средством передвижения служили аллигаторы, но в остальном — лучше. Знал он и места, куда соваться нежелательно, куда соваться очень нежелательно, а куда и вообще нельзя. Какие бы бабки не предлагали шизофреники с научной степенью или просто так. Белый этот не был ни тем, ни другим, но Самюэль поймал себя на мысли, что ему хочется показать этому человеку тот Манчак, что тот оплатил. Настоящий. Дальний, как его назвали бы на берегу.

— Все, мужик, кончился Манчак для кур, — весело оповестил он белого. Тот кивнул, не оборачиваясь и прибавил: «Скинь обороты, Самюэль. Время посмотреть вокруг»

Самюэль послушался и скоро Манчак стало слышно. Он поймал себя на том, что рев мотора придавал ему, оказывается, бодрости. А белому, судя по всему, бодрость эта была не нужна, он и так чувствовал себя в своей тарелке. Такого человека Самюэль еще не видел. Хотя видел всяких. Самых разных. Его самого, хоть и почитали самоубий

цей и выпендрежником все, кто занимался тем же самым, нарков, любопытных, просветленных, как им чудилось, да кто только не кормил аллигаторов Манчака!

Лодка тихо стукнулась о какое-то препятствие. Сэм остановил мотор и направил в воду прожектор.

Синими, осветленными водой Манчака, глазами, смотрел на них утопленник. Не из тех, что не достались аллигаторам. Это был чернокожий, сейчас, правда, скорее, пепельного цвета. Рот его был перекошен, словно в крике ненависти и боли, а на шее красовалась обросшая тиной колодка. Раб.

Жуткий грохот разорвал тишину над Манчаком. Белый стрелял, на сей раз вытащив свою чудо-гаубицу из сумки. Утопленник, завертевшись от удара пули, ушел под воду.

— Это тебе был привет от Манчака, чувак, а ты и обоссался, — удовлетворенно сказал Самюэль.

— Я стрелял не в него. Я стрелял в колодку.

— За каким х… м?! — Поразился негр.

— Он искал свободу. С колодкой на шее человек свободным быть не может. Вот и все. Еще дебильные вопросы есть? Или ты собрался поведать мне, что ученые по сю пору не в курсах, отчего это жмурье времен правления на Юге французов, выглядит так, словно только что из морозилки? И почему их не едят аллигаторы? Да все просто, как задница младенца — аллигаторы едят только то, что принадлежит им. А эти — эти принадлежат Манчаку. Человек, которому достало прыти сперва сорваться от хозяина, предпочтя болото, а потом вырваться из рук Манчака ко мне, стоит сорока баксов.

— Э?

— Патрон для моего ружья стоит сорок баксов в магазине, — пояснил белый, снаряжая ствол новым патроном. — Мне они достались подешевле, но не суть.

— Ты истратил сорок баксов для выстрела по деревяшке прошлого века? Чтобы отпустить на волю давно утонувшего негра?

— Позапрошлого, — поправил его белый. — Да.

— Ты е… й, — благоговейно прошептал Самюэль.

— Да, — снова согласился белый, — но твой беглый прапрадедушка бы меня оценил.

— Маршруты для туристов совсем кончились, «снежок», — порадовал белого парня Самюэль минут двадцать спустя.

— Наконец-то. А до того что кончалось?

— Для кур, — напомнил Самюэль.

Белый снова закурил и уставился во мрак.

Некоторое время они плавно шли по воде Манчака. Самюэль старался не думать о том, что лежит под ними. Или — что может лежать. Или — что может всплыть. Не со дна. У Манчака нет дна. Есть только его история, да и то с тех лишь пор, как сюда, на свою голову, пришли люди.

Сидевший на носу белый вдруг поднял руку, указывая ей прямо перед собой. Самюэль приподнялся и увидел, в сдвоенном свете огромной луны и прожектора, у дальнего к ним островка, странно светящуюся лодочку.

— А это что еще за чертовщина? — Буднично спросил белый. Негр в ответ громко и долго выругался.

— Мы попали, мужик, — сказал он мрачно.

— Это куда это мы попали? — Поинтересовался белый. — Какое-нибудь жуткое местное привидение?

— Да нет, похуже. Это группа белых чертей, не тех чертей, что вырвались из ада, а из тех, что бегают по земле. Если они заняты своими делами у себя в норе, то нам повезло и, может быть, мы проскочим. Если они сейчас выйдут на берег, то нам, — он выдержал небольшую паузу, — п… ц.

— И чем это они, интересно, таким страшным заняты? Учитывая то, чем занимаются твои «братья» прямо посреди поселка и посреди бела дня?

— Мужик, — совершенно серьезно отвечал негр, — лучше тебе этого не знать. Да и мне — тоже. Но одно сказать могу. Дети здесь пропадают очень часто. Белые дети, — уточнил он.

— Понятно. А почему вы решили, что дети и белые?

— Аллигаторы порой не все доедают. Наши дети все на месте. Эти белые не боятся Манчака. По крайней мере, сюда они добираются, а это о многом говорит. Манчак покрывает все… — Задумчиво проговорил Самюэль, не отрывая взгляда от светящейся лодки.

— Как видишь, не все, — спокойно сказал белый, поудобнее пристроив ружье в руках.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, они же напоролись на нас.

— А?

— Немного поменяем акценты. Это не мы напоролись на них. Это они напоролись на нас. Я их не люблю.