Доживем до понедельника

— Забавное растение, правда?

Грегори не хотелось бы признаваться даже под страхом пыток, что он испытал лишь облегчение оттого, что его объяснение вновь откладывалось на неопределенный срок. Для того чтобы изменить устоявшийся порядок жизни, пусть даже надоевший до чертиков, нужна смелость. У Грегори Лима ее пока не было.

— Да, — охотно ответил он. — Столько противоречий. На тебя похоже… — последние слова он договаривал машинально.

Люси рассеянно подняла руку, рассматривая, как солнце светит сквозь пальцы.

— Мой психоаналитик за бешеное количество галеонов в час говорит, что все это — маски, призванные спрятать как можно глубже мое истинное лицо, — сказала она напыщенным и самоуверенным тоном, передразнивая мистера Никса. К психоаналитику Люси ходила по настоянию матери уже третий год. По мнению миссис Малфой, прогресс был налицо. По мнению самой Люси, походы к мистеру Никсу два раза в месяц были отличным поводом улизнуть из дома или Хогвартса, а ее наплевательское отношение к терапии, выражавшееся, прежде всего, в нежелании признать необходимость самого лечения, сводило на нет все усилия врача.

— Бред какой-то. Бутерброд будешь? — Грег протянул ей сверток. — Что там еще говорит твой психоаналитик? Как он вообще может делать какие-то умозаключения, если ты ничего ему не рассказываешь?

Люси лениво потянулась, отмахнувшись от бутерброда:

— Как это не рассказываю? Я же отвечаю на самые умные его вопросы. Кроме того, о моем нелегком детстве с клеймом «дочь Упивающегося смертью» с артистизмом рассказывает maman, а о теперешнем времяпрепровождении ей же сообщает мой личный надзиратель — староста факультета Мелани Фокселл, отправляющая ко мне домой по семь сов в день.

О Мелани Грег не забывал и без лишних напоминаний — шестикурсница буквально преследовала их с Люси, едва ли не на ходу строча доклады для леди Элладоры Малфой. Какой был интерес для наследницы рода Фокселлов в этом шпионаже, Лим не понимал. Люси, когда бывала в хорошем настроении, подтрунивала, что Мелани положила глаз на самого Грега, но парень только досадливо отмахивался: шутки такого рода из уст лучшей подруги его раздражали.

— И на основании этой информации Никс делает какие-то выводы? — фыркнул Грегори.

— Представь себе. Мама на его гениальности совсем помешалась. Вбила себе в голову, что она — плохая мать.

— Ты с ней не согласна?

Люси села, вытащила палочку и трансфигурировала из травинки соломенную шляпу с огромными полями, надвинув нелепый головной убор до самого подбородка так, чтобы Грег не видел ее лица.

— Как посмотреть, — пожала она плечами. — Она дала мне жизнь, не отправила на воспитание домовикам или няням, как сделало бы большинство ее чистокровных подружек. Мать старается, чтобы мне было хорошо. Не ее вина, что она не понимает нелепость своих попыток. Она меня любит… Знаешь, — бодрым голосом закончила девушка, — у меня отличная мать. Невыносимая, но отличная.

— Тебе видней. Это же ты с ней живешь.

— Ну да. Два месяца в году. Я не живу с ней. Я живу в Хогвартсе, — она уткнулась лицом в колени, отчего голос казался глуше.

— Ты забыла о встречах два раза в месяц на сеансах терапии, — усмехнулся Лим.

Пауза неприлично затянулась. Грег сорвал травинку, задумчиво прикусил. Горький сок был отвратителен на вкус.

— Что еще говорит твой гениальный психотерапевт на своих гениальных сеансах? — нарочито беззаботно спросил Грег.

— Одну странную вещь… — Люси замолчала, словно спохватившись, что этого не следует говорить вслух.

— Какую?

— Ты не захочешь это слышать. Это бы ошеломило тебя, милый друг, сильнее, чем все увиденное и услышанное сегодня. Согласись, это весомый аргумент.

Девушка легко поднялась, в три шага преодолела расстояние до берега. Ногой нашарила плоский камешек, размахнулась и отправила его прыгать по водной глади «блинчиком».

Чтобы раззадорить чье-то любопытство, не обязательно рассказывать страшные тайны. Достаточно всего лишь начать их рассказывать.

— Ну, так ты объяснишь? — нетерпеливо спросил Грег.

— Семь, восемь, девять! Утонул… Не будет рекорда. Объясню что? — казалось, мысленно Люси была очень далеко от своего реального местонахождения.

— Эту страшную вещь.

— Нет, не стоит, — она на мгновение повернулась к собеседнику, но лишь на мгновение.

Грег сложил руки на груди. Очень хотелось обидеться, но обижаться на Малфой он просто так и не научился.

— Первый раз.

— Первый раз — что? — она все так же стояла на берегу, не поворачиваясь к нему.

— Первый раз, когда ты что-то скрываешь от меня, — а вот в голосе у него появились какие-то новые нотки.

— Нет, не первый, — по голосу было слышно, что Люси улыбается.

— Первый, о котором я точно знаю, — торопливо уточнил Лим.

— Грегори… у меня должны быть секреты.

— В самом деле?

Его голос дрогнул, и она все же обернулась. Лицо — словно безжизненная маска, только слегка приподнят левый уголок рта. Так Люси делала, когда ее что-то раздражало.