Фандом: Гарри Поттер. На самом деле в жизни все просто, но они любят квесты.
156 мин, 36 сек 5548
Наверное, это странно смотрелось со стороны: два растрепанных, ругающихся подростка, чем-то неуловимо похожих друг на друга. Жаль, оценить было некому — Линия Невнимания надежно скрывала их от посторонних глаз.
И никто не увидел, как худощавый Грегори Александр Лим на излете поймал тонкую девичью руку, вскинутую для незаслуженной (конечно, с его точки зрения) пощечины.
Никто не увидел, как платиновая блондинка в соломенной шляпе, потомственная ведьма Люсильда Амалия Малфой, от злости совершенно по-маггловски пнула друга в голень (с ее точки зрения — заслуженно).
Никто не слышал нелепых аргументов в пользу отъезда Люси во Францию и ее замужества, а также не более разумных — в пользу британского магического образования.
И разумеется, никто не увидел и не услышал, как двое друзей, устав до изнеможения, сели рядышком на старый маггловский каримат, разделили поровну заветренные бутерброды и сказали друг другу следующее:
— Какие мы были глупые.
— Да уж. Хорошо, что не успели состариться.
— Значит, никакой Франции?
— Значит, никаких разговоров на тему «это не любовь, а твой очередной каприз»?
— Нам предстоит тяжелый разговор с твоей матерью.
— С матерью. С тетей. Дядей. Братом. И психоаналитиком. Готовься, милый.
— Я теперь всегда и ко всему готов.
Закат субботнего дня был изумительно хорош.
Большую часть своей сознательной жизни Джон был убежден, что греться в теплых, почти обжигающих лучах чужой славы куда проще, чем самостоятельно добиваться признания. Следует, однако, отдать должное его родителям: и Джон, и Мэрион Коннор, работая более ста часов в неделю, старались воспитывать единственного сына самостоятельным, честным, мужественным, справедливым и так далее до бесконечности, щедро вдохновляя мальчика собственным примером. Наивные идеалисты, счастливые в браке и обожавшие свою работу. Порой Джону-младшему крупно везло: он отправлялся в Министерство вместе с Джоном-старшим, где каждый встречный считал своим долгом сообщить о том, что, разумеется, сын главы Оперативного отдела Аврората пойдет по стопам своих прекрасных родителей, ведь «он так похож на своего отца!» Оба Джона счастливо улыбались в ответ.
В общем, лет до одиннадцати жизнь Джона Коннора-младшего была безоблачна и прекрасна, пока ясным утром понедельника семнадцатого сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года в «Ежедневном Пророке» не появилась коротенькая заметка:
«Сегодня, в четыре часа утра, при попытке задержания банды Упивающихся смертью в полном составе было уничтожено подразделение» Львы«Аврората, в том числе глава отдела Дж. А. Коннор, принявший решение лично руководить операцией. К несчастью, данные о количестве членов банды оказались неверными. Большая часть подразделения, в том числе такие опытные авроры как Мэрион Коннор, Руперт Салливан и Эдвард Тумме, была уничтожена в первые минуты боя. Министерство и редакция газеты выражают соболезнования родственникам погибших».
Первой мыслью Джона Коннора-младшего, теперь уже единственного, было: «Мерлин, а я ведь только вчера похвастался этому задире Филдсу, что мой папа круче, чем его отец, простой продавец в Косом переулке!» Разумеется, можно списать эту мысль на то, что Джону было всего одиннадцать лет, он только что поступил в Хогвартс, попав, к собственному удивлению, на Гриффиндор. Можно горестно возопить:«Бедный мальчик, он просто еще не понял, что случилось!» Люди с легкостью оправдывают любую жестокую в своей эгоистичности мысль, любое невероятно гадкое в своей необдуманности слово и любой даже самый отвратительный поступок, который и человеческим-то назвать нельзя.
Так поступила и тетка Джона по отцу, Ирма Коннор, оформившая опекунство над племянником, открывшая счет на его имя, купившая ему запрещенную метлу и закрывшая глаза на тот факт, что мальчик не слишком-то страдает без родителей. В какой-то мере тетка была права: Джон довольно плохо понял, что случилось. Он твердо осознал, что больше никто не будет брать его с собой в Аврорат, где так много интересных забавных вещиц, где суровый аврор Аластор Моуди дружески треплет его за волосы и говорит: «Мерлин, вылитый отец! Он еще задаст перцу Сами-Знаете-Кому!»
И еще тверже — что никто больше не скажет ему, какой он хороший, умный и талантливый, какой он истинный сын своего отца. И именно от осознания этого факта Джон все-таки заплакал на похоронах родителей, куда собралось народу куда больше, чем он когда-либо видел. Заплакал впервые в жизни.
И никто не увидел, как худощавый Грегори Александр Лим на излете поймал тонкую девичью руку, вскинутую для незаслуженной (конечно, с его точки зрения) пощечины.
Никто не увидел, как платиновая блондинка в соломенной шляпе, потомственная ведьма Люсильда Амалия Малфой, от злости совершенно по-маггловски пнула друга в голень (с ее точки зрения — заслуженно).
Никто не слышал нелепых аргументов в пользу отъезда Люси во Францию и ее замужества, а также не более разумных — в пользу британского магического образования.
И разумеется, никто не увидел и не услышал, как двое друзей, устав до изнеможения, сели рядышком на старый маггловский каримат, разделили поровну заветренные бутерброды и сказали друг другу следующее:
— Какие мы были глупые.
— Да уж. Хорошо, что не успели состариться.
— Значит, никакой Франции?
— Значит, никаких разговоров на тему «это не любовь, а твой очередной каприз»?
— Нам предстоит тяжелый разговор с твоей матерью.
— С матерью. С тетей. Дядей. Братом. И психоаналитиком. Готовься, милый.
— Я теперь всегда и ко всему готов.
Закат субботнего дня был изумительно хорош.
8. Субботний вечер в подземельях
Джон Коннор-младший, бывший аврор, сын героев Британии, кавалеров ордена Мерлина первой степени Джона Абефорта Коннора и Мэрион Коннор, с раннего детства был уверен лишь в том, что всех людей на планете можно разделить на две категории: тех, кто поступает по совести, и тех, кто счастлив.Большую часть своей сознательной жизни Джон был убежден, что греться в теплых, почти обжигающих лучах чужой славы куда проще, чем самостоятельно добиваться признания. Следует, однако, отдать должное его родителям: и Джон, и Мэрион Коннор, работая более ста часов в неделю, старались воспитывать единственного сына самостоятельным, честным, мужественным, справедливым и так далее до бесконечности, щедро вдохновляя мальчика собственным примером. Наивные идеалисты, счастливые в браке и обожавшие свою работу. Порой Джону-младшему крупно везло: он отправлялся в Министерство вместе с Джоном-старшим, где каждый встречный считал своим долгом сообщить о том, что, разумеется, сын главы Оперативного отдела Аврората пойдет по стопам своих прекрасных родителей, ведь «он так похож на своего отца!» Оба Джона счастливо улыбались в ответ.
В общем, лет до одиннадцати жизнь Джона Коннора-младшего была безоблачна и прекрасна, пока ясным утром понедельника семнадцатого сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года в «Ежедневном Пророке» не появилась коротенькая заметка:
«Сегодня, в четыре часа утра, при попытке задержания банды Упивающихся смертью в полном составе было уничтожено подразделение» Львы«Аврората, в том числе глава отдела Дж. А. Коннор, принявший решение лично руководить операцией. К несчастью, данные о количестве членов банды оказались неверными. Большая часть подразделения, в том числе такие опытные авроры как Мэрион Коннор, Руперт Салливан и Эдвард Тумме, была уничтожена в первые минуты боя. Министерство и редакция газеты выражают соболезнования родственникам погибших».
Первой мыслью Джона Коннора-младшего, теперь уже единственного, было: «Мерлин, а я ведь только вчера похвастался этому задире Филдсу, что мой папа круче, чем его отец, простой продавец в Косом переулке!» Разумеется, можно списать эту мысль на то, что Джону было всего одиннадцать лет, он только что поступил в Хогвартс, попав, к собственному удивлению, на Гриффиндор. Можно горестно возопить:«Бедный мальчик, он просто еще не понял, что случилось!» Люди с легкостью оправдывают любую жестокую в своей эгоистичности мысль, любое невероятно гадкое в своей необдуманности слово и любой даже самый отвратительный поступок, который и человеческим-то назвать нельзя.
Так поступила и тетка Джона по отцу, Ирма Коннор, оформившая опекунство над племянником, открывшая счет на его имя, купившая ему запрещенную метлу и закрывшая глаза на тот факт, что мальчик не слишком-то страдает без родителей. В какой-то мере тетка была права: Джон довольно плохо понял, что случилось. Он твердо осознал, что больше никто не будет брать его с собой в Аврорат, где так много интересных забавных вещиц, где суровый аврор Аластор Моуди дружески треплет его за волосы и говорит: «Мерлин, вылитый отец! Он еще задаст перцу Сами-Знаете-Кому!»
И еще тверже — что никто больше не скажет ему, какой он хороший, умный и талантливый, какой он истинный сын своего отца. И именно от осознания этого факта Джон все-таки заплакал на похоронах родителей, куда собралось народу куда больше, чем он когда-либо видел. Заплакал впервые в жизни.
Страница 29 из 46
