Доживем до понедельника

В целом Джон Коннор остался вполне доволен своей жизнью. Конечно, все-таки стать начальником Оперативного отдела Аврората было бы куда круче, но школьный профессор — тоже не самый плохой вариант. Зарплаты за последние годы резко выросли, так как при смене правительства после победы оказалось, что все эти годы существовал особый налог «на военные расходы», составлявший около двадцати процентов годового. Министр справедливо рассудил, что взимать подобный налог с людей, так много сделавших для падения Волдеморта, было бы по меньшей мере черной неблагодарностью. Тем более, вскоре выяснилось, что деньги эти тратились предыдущим правительством куда угодно, но только не на борьбу с Упивающимися смертью.

Но в начале этого учебного года что-то изменилось.

Джон никогда особо не интересовался так называемыми героями нового поколения. Конечно, он знал, кто такой Гарри Поттер, слышал и о том, кто был его лучшими друзьями и помощниками, даже видел пару раз в газетах послевоенные фото этих ребят, но на самом деле Коннор по-настоящему увидел Гермиону Грейнджер в первый день занятий. Она живо напомнила ему мать: такая же умная, язвительная, сильная, но в то же время хрупкая и нежная.

Какое-то время Джон постоянно ловил себя на мысли, что думает о новой коллеге чаще, чем следует. Затем попытался успокоить себя тем, что видит в преподавательнице Чар всего лишь девушку, чем-то похожую на его погибшую мать, но… Дни сменяли друг друга, а Коннор все больше убеждался, что чувство, которое охватывает все его существо, — нечто не имеющее названия, никогда доселе не испытанное, новое, потрясающее. То, от чего не хотелось отказываться. Во всяком случае, профессору Защиты от Темных Искусств казалось, что за Грейнджер стоит побороться.

Возможно, дело было в том, что впервые в жизни он видел нечто, чего не мог получить: по праву ли рождения или происхождения, благодаря чужой славе. Ко всему этому Гермиона была равнодушна, как, впрочем, и к самому Джону. Неудивительно, что тридцатитрехлетний аврор Джон Коннор-младший начал вести себя как малолетний влюбленный мальчишка, буквально дергая понравившуюся девушку за косички, не позволяя забыть неудавшиеся педагогические подвиги, припоминая унижения, пытаясь язвить, словно Снейп.

Чертов Снейп. Не раз и не два дававший понять, что прекрасно раскусил все уловки Джона. Человек, явно знавший правду о Конноре. Ни с кем не делившийся своими наблюдениями, но все же знавший правду.

Присутствие Снейпа было почти невыносимым.

Стоя в темной нише в двух шагах от дверей в комнаты декана Слизерина, разминая вывихнутое утром «с помощью» Снейпа запястье, профессор Защиты от темных искусств Джон Коннор-младший думал: что изменилось бы, пойди он на битву за Хогвартс? Будь он чуть смелее? Выжил бы он или же пал смертью храбрых?

После своей выходки с Амортенцией, завершившейся утренней стычкой, Джон здорово посмеялся над Снейпом. Как можно было поверить, что он применит зелье к любимой женщине? Нет, разумеется, подобные мысли у Коннора были (иначе зачем ему приносить флакон?), но добавлять Амортенцию в кофе Гермионы Джон не стал.

Так было бы намного проще. И то дурацкое растение, которое просил найти Лонгботтом, прекрасно вписывалось в план. Один вдох, пара капель зелья — и она полюбила бы со всей своей гриффиндорской честностью. Результат был бы почти необратимым.

Если Грейнджер отвергнет его, предпочтет какого-то… Нет, назвать Снейпа стариком язык не поворачивается, он старше Джона всего на восемь лет. Но как остаться рядом с этими людьми после такого унижения?

Стоп. Это не его мысли. Джон Коннор мыслит всегда четко и ясно. Он всегда понимает, чего хочет, и добивается этого любой ценой. Но на этот раз не смог. Не смог подлить Грейнджер Амортенцию, рука дрогнула. Рука дрогнула, и все содержимое пузырька оказалось на скатерти. А Снейп не заметил этого, просто не заметил.

Что заставляет его, Джона Коннора, караулить Снейпа в подземельях сейчас? Желание поговорить «по-мужски»? Смешно, ей-богу. Несмотря на возраст, профессор Зелий разделается с бывшим аврором одной левой, практики и опыта Северусу Снейпу не занимать, а он, Джон, слишком расслабился, утратил прежнюю форму. Роланда была бы очень недовольна.

Затаившись в этой темной нише, дыша через раз, профессор и сам не понимал, зачем так поступает. Который день им владело какое-то странное болезненное беспокойство, усиливающееся с каждой минутой. Пожалуй, нечто подобное Джон испытал, попробовав однажды Феликс Фелицис: известна четкая последовательность действий, словно кто-то написал план, и напротив каждого пункта нужно поставить галочку при выполнении. Но цель, причинно-следственные связи — все это остается тайной за семью печатями.

Коннор точно знал, что ему нужно дождаться появления Снейпа.

Но оказался совершенно не готов к тому, что профессор Зелий Северус Тобиас Снейп переместится в этот темный коридор при помощи портала, крепко прижимая к себе при этом профессора Чар Гермиону Джин Грейнджер.

Гермионе было весело.