Дракула

— Умоляю вас, доктор Сьюард, взываю к вам, чтобы вы выпустили меня сейчас же из этого дома. Вышлите меня как и куда хотите, пошлите со мной сторожей с кнутами и цепями; пусть они увезут меня в смиритель­ной рубашке со связанными руками и закованными в железо ногами хотя бы в тюрьму; но выпустите меня отсюда! Я говорю из глубины сердца — из самой души. Вы не знаете, кому и как вы вредите, а я не могу вам сказать! Горе мне! Я не могу сказать! Но во имя всего для вас святого, дорогого, в память вашей разбитой любви, во имя живущей еще в вас надежды — ради Всемогущего, возьмите меня отсюда и спасите от зла мою душу! Неужели вы не слышите меня, не понимаете? Неужели никогда не узнаете? Разве вы не видите, что теперь я здоровый, нормальный человек, борющийся за спасение своей души? О, послушайте меня! Послу­шайте меня! Отпустите! Отпустите! Отпустите!

Я решил, что чем больше это будет продолжаться, тем больше он будет неистовствовать и дойдет до при­падка; поэтому я взял его за руку и поднял с колен.

— Довольно, — сказал я строго, — довольно; я уже достаточно насмотрелся. Ложитесь в постель и поста­райтесь вести себя приличнее.

Он неожиданно затих и внимательно взглянул мне прямо в глаза. Потом, не говоря ни слова, встают и, мед­ленно передвигаясь, пошел и сел на край кровати. Покор­ность пришла так же неожиданно, как и в предыдущих случаях.

Когда я последним из всей компании выходил из комнаты, он сказал мне спокойным голосом благовоспи­танного человека: — Вы воздадите мне справедливость со временем, д—р Сьюард, сегодня я сделал все, что в моих силах, чтобы убедить вас.

Глава девятнадцатая

ДНЕВНИК ДЖОНАТАНА ХАРКЕРА.

1 октября, 5 часов дня.

Мы с легким сердцем отправились на поиски вампира, потому что оставили Мину в прекрасном настрое­нии. Я так рад, что она согласилась остаться и предо­ставить работу нам, мужчинам. Мне как—то страшно становилось при мысли, что она вообще принимает участие в этом ужасном деле; но теперь, когда ее ра­бота кончена и когда благодаря ее энергии, сообрази­тельности и предусмотрительности вся история связана и единое целое, — она может чувствовать, что ее дело сделано и что с этого времени она может предоставить остальное нам. Все мы были несколько взволнованы сценою с Рэнфилдом. Выйдя от него, мы до самого воз­вращения в кабинет не обмолвились ни словом. Затем мистер Моррис сказал доктору Сьюарду: — Послушай, Джон, мне кажется, что если этот человек не замышлял какой—нибудь выходки, то он нор­мальнейший из сумасшедших, которых я когда—либо встречал. Я не вполне в этом уверен, но мне кажется, что у него была какая—то серьезная цель, и если это так, то, пожалуй, жаль, что не удалось осуществиться его желанию.

Мы с лордом Годалмингом молчали, но доктор Ван Хелзинк добавил: — Ты больше меня знаешь о сумасшедших, Джон, и я рад этому; если бы мне пришлось решать вопрос о его освобождении, боюсь, я освободил бы его, конечно, до того истерического припадка, который мы наблюдали в конце. Но век живи — век учись, и в данном случае не надо было давать ему потачки, как выразился бы мой друг Квинси. Что ни делается — все к лучшему.

Доктор Сьюард ответил: — Не знаю! Но, пожалуй, я согласен с тобою. Если бы этот человек был обыкновенным сумасшедшим, я бы решился поверить ему; но он, по—видимому, каким—то непонятным образом связан с графом, так что я боюсь повредить нашему предприятию, потакая его выходкам. Не могу забыть, как он молил о кошке, а затем почти с такой же страстностью пытался перегрызть мне горло зубами. Кроме того, он называет графа «господин и повелитель» Он хочет выйти, чтобы помочь ему каким­—то бесовским образом. Наш отвратительный вампир имеет в своем распоряжении волков, и крыс, и всю свою братию; я думаю, он не побрезгует обратиться к помощи почтенного умалишенного. Хотя, по правде говоря, он выражался вполне связно. Надеюсь, что служители бу­дут осмотрительнее, чем раньше, и не дадут ему воз­можности бежать. А не то в связи с предстоящей рабо­той, способной истощить человеческие силы, могут слу­читься большие неприятности.

— Не волнуйся, друг Джон, — ответил профессор, — мы все стараемся исполнить свой долг в этом ужасном и печальном случае; каждый из нас поступает так, как ему кажется лучше. Но что же нам остается, кроме надежды на милосердие всемилостивого Бога?

Лорд Годалминг вышел на несколько минут из комнаты и вернулся, держа в руках маленький серебряный свисток.

— Эта старая дыра, вероятно, полна крыс, — сказал он. — На всякий случай я захватил с собой предохра­нительное средство.