Древние карты

Теперь ни дня не мог прожить Михаил без старинных карт, всё пытался разгадать искаженные временем и чужой рукой символы, отыскать знак единорога. Пока однажды не разглядел. Это произошло томным июньским днем, наполненным предчувствием надвигающейся грозы. Удлиненная полугалочка, острым концом смотрящая вправо, скользила по карте, словно стрела, перевитая волнистой линией. Она была похожа на рог единорога, каким представлял его себе Михаил. И название реки, что делила сушу на две неравные части, казалось похожим на немецкое обозначение единорога — «einhorn». По первым прикидкам земля эта находилась к северо-западу от Австралии.

Вполне вероятно, если бы не последовавшее за тем событие, Михаил сорвался бы в ту же секунду и побежал покупать билеты на самолет. За окном властвовало лето, а в рабочих документах значился отпуск. Но в дверь позвонили. Неожиданно для себя Михаил без лишних вопросов впустил в дом незнакомого человека, высокого, стройного, по-своему красивого, однако, с хищными чертами лица. Подобно двум темным аметистам сверкали глаза незваного гостя.

— Сядь, — голос тихий, спокойный. Мягкий, словно фиолетовый бархат. Михаил послушно опустился на кровать.

— Хочешь его посмотреть?

— Кого? — вопрос прозвучал хрипло и неуверенно.

— Единорога?

— Да нет, конечно же, — рассмеялся гость, и смех тончайшим лесным туманом растаял в комнате.

— Картографа. Я думал, тебе будет интересно познакомиться с тем, кто совершил невероятный в своей смелости поступок — срисовал карту тела того, кто мог стереть его с лица земли одним дыханием.

Михаил насторожился. Он всегда знал, если кто-то предлагает что-либо бесплатно, нужно подумать и отказаться. Так правильнее всего, и это подтвердит любая логика.

— Да брось. Бояться стоит лишь одного: что у тебя был шанс, и ты был волен распорядиться им по собственному усмотрению, но ничего не предпринял. Никто не подскажет тебе правильный ответ. Его и нет. Можешь мне поверить.

— Но как я увижу того, кого больше нет? Если когда-то и жил на земле этот человек, он давно умер.

— Во-первых, это был не человек. Не стоит всё приписывать человечеству. Однако он очень дружил с людьми, и потому поделился картой. За что его возненавидели не только родственнички.

— Значит, та карта всё-таки существует, карта земли, прошлого, настоящего и будущего… — задумчиво протянул Михаил, отчаянно понимая, что давным-давно уже принял решение. Потому и явился к нему этот человек. Это он хранитель карты.

— Я хочу… но я не знаю, кто ты… — последние аргументы здравого смысла все еще пытались отвоевать право на принятие окончательного решения.

Незнакомец улыбнулся своими аметистовыми глазами: те вспыхнули, заострились, обросли гранями. Или это только игра света? Михаил чувствовал себя маленьким растерянным ребенком рядом с сильным, определенно могущественным человеком.

— Я — это ты и не ты, потому что я больше тебя, многограннее. Ты — это я, отчасти, одна из моих граней, личность, родившаяся во мне и вышедшая на свет. Ты рождаешься, живешь сам по себе, принимаешь решения, учишься, а потом возвращаешься ко мне, в меня.

— Возвратиться значит умереть?

— В некотором смысле — да. В некотором смысле — нет. Это сложно. Ты уверен, что хочешь говорить об этом?

— Не знаю. Наверное, нет. Давай лучше о картографе и его карте. Ты ведь ее хранитель?

— Можно сказать и так.

— Ты… — Михаил не успел договорить, как незнакомец оказался неожиданно близко, недопустимо, предельно близко. Просто присел рядом и приобнял за плечи.

— Давай обойдемся без громких слов. Какая разница, как меня называть. Зови меня Ян. Это, конечно, не мое имя, но одному моему другу оно нравится. Хотя я предпочитаю называть его иначе.

— Ты хотел показать мне картографа, — напомнил Михаил. Он смирился с мыслью, кто перед ним. Узнать главного героя детских снов было несложно. Он помнил, как однажды рассказал отцу о своих снах, и как тот долго молчал, а потом ответил: «Придет во сне Люцифер, жди разгадки, но не надейся, что она тебе понравится». Мальчишкой тщась понять загадочные слова, придумывал варианты смыслов, пока отец не объяснил ему: «Всё в этом мире перевернуто. Люди и перевернули, потому что боятся умирать. Потому что боятся жить самостоятельно». Михаил чувствовал, как начинает понимать, что тот имел в виду. Можно следовать общепринятым представлениям о мире и так и не узнать ничего, а можно закрыть глаза и на мгновение представить, что есть что-то еще.

— Я хочу посмотреть на картографа. Ведь Бог воплощался не в одном человеке? Не только в человеке?