Мои родители погибли, когда мне было шестнадцать, и мне пришлось переехать к своей тете в чужой город. У нее не было детей, поэтому всю свою любовь и заботу она обрушила на меня. Бесчисленное количество подарков, придуманные ею семейные праздники не могли заглушить моих страданий.
12 мин, 43 сек 12271
Уже два года прошло, а я не могу смириться с мыслью о том, что самых родных людей нет в моей жизни. На память остались видео и фото, которые я храню в своей комнате как самое дорогое, что у меня есть. Я разговариваю с родителями в надежде услышать их голоса снова, они преследуют меня во снах, словно не хотят отпускать. Порой мне кажется, что мама обнимает меня и как в детстве целует перед сном, кажется, что папа смотрит на меня своими яркими зелеными глазами. Но, самое страшное не в том. Я не могу спокойно существовать в обществе. Возможно, моя жизнь не была так ужасна, если бы не проявившийся после аварии «талант».
Мы возвращались домой после дня рождения моей подруги. Трасса была пустой, поэтому папа мог позволить себе ехать на большой скорости. В машине играла мамина любимая песня, которой она с улыбкой подпевала. Мы были самой счастливой семьей на свете, но все оборвалось в один миг. Я помню свет встречных фар, визг тормозов и крик мамы. А после сильная боль, пробившая все мое тело. Я очнулась в больнице. Пройдя по пустому больничному коридору, я встретила дежурную медсестру. Она молчала, смотрела на меня синими напуганными глазами и думала. В этот момент я впервые смогла прочитать мысли.
— Родители мертвы, да?
— Спокойным голосом выдала я, повторив ее мысль.
— Кто тебе сказал это?
— Она не знала, что ответить. В ее голове зародилась паника, мысли ее перемешались, но среди них я явно слышала одно: «Бедная девочка, как страшно остаться сиротой в таком возрасте».
На самом деле это не так уж и страшно. Это до выворачивания наизнанку больно, словно в душу впились миллиарды маленьких игл, но не страшно. Я не испугалась этого, как ни странно. Успокоив себя мыслью о том, что я схожу с ума, я смогла пройти мимо медсестры в эту ночь и спуститься на первый этаж, где провела целую ночь. Утром я все так же слышала мысли врачей, которые были заняты не пациентами, а своими личными делами. Мужчина-хирург в возрасте сорока лет думал о молодой любовнице, ради которой собирался бросить жену, акушерка о ребенке внутри себя и о том, как от него избавиться… чем больше людей приходило в больницу, тем громче становились их мысли. И вот взгляд одного из врачей упал на меня.
— Она тут всю ночь просидела, что с ней делать?
— Я узнала медсестру, с которой пересеклась вчера.
— За ней скоро приедет родственница.
— Ответил врач.
Я, наконец, встала со скамейки и направилась в сторону говоривших обо мне. Паника медсестры усилилась, она жалела меня у себя в голове.
— Кто за мной приедет?
— Выдала я, смотря прожигающим взглядом на врача.
— Твоя тетя Франсуаза.
— Сухо ответил он. Ему, как я поняла, тоже было не до несчастья девочки-подростка. В мыслях мелькал вопрос, что подарить жене на десятую годовщину свадьбы.
— Хорошо, я буду ждать тут.
— Пробормотала я, возвращаясь на скамейку.
— Ты, наверно, голодна?
— Медсестра фальшиво улыбнулась, боясь моего отказа.
Я кивнула, хотя есть я совершенно не хотела.
— Я напою тебя горячим чаем в своем кабинете, пойдем.
— Она взяла меня за руку и потащила на второй этаж.
Теперь мне предстояло слышать мысли не только врачей, но и пациентов. От этого можно было свихнуться. Тысячи голосов мелькали в моей голове настолько громко, что я не слышала никаких вопросов в мою сторону. Я попробовала заткнуть уши, но ничего не помогло. Я не понимала, что происходит вокруг. В кабинете у медсестры я немного успокоилась, собралась со своими мыслями. После чая с вкусными пирогами я осталась одна и начала пристально смотреть в окно в ожидании своей тети. Я видела ее пару раз в своей жизни на Новый год. Она приезжала к нам со своим мужем, но со мной общалась мало, хоть и привозила подарки.
Моя встреча с ней прошла как-то до жути странно. Наверно потому, что я так же слышала ее мысли, как и мысли остальных. Она была расстроена, плакала, думала о похоронах родителей. Мы сели в машину. Всю дорогу она молчала, перебирая в голове все возможные варианты моей жизни у нее, где я буду учиться, заведу друзей, смогу ли продолжить жить как обычный человек. Нет. Она не могла и представить, что я ее слышу, все о чем она думала не могло оставаться в тайне от меня с этого момента.
Дома я попросила ее оставить меня одну. Но даже находясь в отдельной комнате я все слышала. Ее главный страх — потерять меня, что я замкнусь в себе, что мне будет плохо жить у нее. И я пообещала себе вести себя хорошо и не расстраивать ее. Теперь мне все было подвластно. С одной стороны это был редкий дар, но я не могла им управлять, для меня больше не было места в этом мире. Через две недели она устроила меня в школу, и тут понеслось. Постоянные сплетни обо мне со стороны одноклассниц, ужасные мысли парней, о том что эта новенькая может стать хорошей игрушкой, учителя со своей жалостью. Я решила, что не буду ни с кем общаться. Почти все думали обо мне не слишком положительно. Кто-то считал затворницей, кто-то ненормальной.
Мы возвращались домой после дня рождения моей подруги. Трасса была пустой, поэтому папа мог позволить себе ехать на большой скорости. В машине играла мамина любимая песня, которой она с улыбкой подпевала. Мы были самой счастливой семьей на свете, но все оборвалось в один миг. Я помню свет встречных фар, визг тормозов и крик мамы. А после сильная боль, пробившая все мое тело. Я очнулась в больнице. Пройдя по пустому больничному коридору, я встретила дежурную медсестру. Она молчала, смотрела на меня синими напуганными глазами и думала. В этот момент я впервые смогла прочитать мысли.
— Родители мертвы, да?
— Спокойным голосом выдала я, повторив ее мысль.
— Кто тебе сказал это?
— Она не знала, что ответить. В ее голове зародилась паника, мысли ее перемешались, но среди них я явно слышала одно: «Бедная девочка, как страшно остаться сиротой в таком возрасте».
На самом деле это не так уж и страшно. Это до выворачивания наизнанку больно, словно в душу впились миллиарды маленьких игл, но не страшно. Я не испугалась этого, как ни странно. Успокоив себя мыслью о том, что я схожу с ума, я смогла пройти мимо медсестры в эту ночь и спуститься на первый этаж, где провела целую ночь. Утром я все так же слышала мысли врачей, которые были заняты не пациентами, а своими личными делами. Мужчина-хирург в возрасте сорока лет думал о молодой любовнице, ради которой собирался бросить жену, акушерка о ребенке внутри себя и о том, как от него избавиться… чем больше людей приходило в больницу, тем громче становились их мысли. И вот взгляд одного из врачей упал на меня.
— Она тут всю ночь просидела, что с ней делать?
— Я узнала медсестру, с которой пересеклась вчера.
— За ней скоро приедет родственница.
— Ответил врач.
Я, наконец, встала со скамейки и направилась в сторону говоривших обо мне. Паника медсестры усилилась, она жалела меня у себя в голове.
— Кто за мной приедет?
— Выдала я, смотря прожигающим взглядом на врача.
— Твоя тетя Франсуаза.
— Сухо ответил он. Ему, как я поняла, тоже было не до несчастья девочки-подростка. В мыслях мелькал вопрос, что подарить жене на десятую годовщину свадьбы.
— Хорошо, я буду ждать тут.
— Пробормотала я, возвращаясь на скамейку.
— Ты, наверно, голодна?
— Медсестра фальшиво улыбнулась, боясь моего отказа.
Я кивнула, хотя есть я совершенно не хотела.
— Я напою тебя горячим чаем в своем кабинете, пойдем.
— Она взяла меня за руку и потащила на второй этаж.
Теперь мне предстояло слышать мысли не только врачей, но и пациентов. От этого можно было свихнуться. Тысячи голосов мелькали в моей голове настолько громко, что я не слышала никаких вопросов в мою сторону. Я попробовала заткнуть уши, но ничего не помогло. Я не понимала, что происходит вокруг. В кабинете у медсестры я немного успокоилась, собралась со своими мыслями. После чая с вкусными пирогами я осталась одна и начала пристально смотреть в окно в ожидании своей тети. Я видела ее пару раз в своей жизни на Новый год. Она приезжала к нам со своим мужем, но со мной общалась мало, хоть и привозила подарки.
Моя встреча с ней прошла как-то до жути странно. Наверно потому, что я так же слышала ее мысли, как и мысли остальных. Она была расстроена, плакала, думала о похоронах родителей. Мы сели в машину. Всю дорогу она молчала, перебирая в голове все возможные варианты моей жизни у нее, где я буду учиться, заведу друзей, смогу ли продолжить жить как обычный человек. Нет. Она не могла и представить, что я ее слышу, все о чем она думала не могло оставаться в тайне от меня с этого момента.
Дома я попросила ее оставить меня одну. Но даже находясь в отдельной комнате я все слышала. Ее главный страх — потерять меня, что я замкнусь в себе, что мне будет плохо жить у нее. И я пообещала себе вести себя хорошо и не расстраивать ее. Теперь мне все было подвластно. С одной стороны это был редкий дар, но я не могла им управлять, для меня больше не было места в этом мире. Через две недели она устроила меня в школу, и тут понеслось. Постоянные сплетни обо мне со стороны одноклассниц, ужасные мысли парней, о том что эта новенькая может стать хорошей игрушкой, учителя со своей жалостью. Я решила, что не буду ни с кем общаться. Почти все думали обо мне не слишком положительно. Кто-то считал затворницей, кто-то ненормальной.
Страница 1 из 4
