Фандом: Гарри Поттер. От восторга к разочарованиям, от глупости к осознанию, от идеологий к цинизму. Юные всегда уверены, что сражаются с истинным злом — на стороне добра, разумеется. Но все относительно. Пока не повзрослеешь. Вот, собственно, и вся мораль.
99 мин, 57 сек 1349
И в тот момент, когда Алекс писал, у младшего Блека на секунду расширились зрачки. Его и без того темные глаза стали совсем черными — но только на мгновение. А потом он положил пергамент на стол и вышел из Комнаты.
— Обвиняемый, отвечайте на вопрос! — голос Крауча. Я поднимаю голову. — Вы были на стадионе один или с кем-то?
— Не один, сэр, — слышу свой собственный голос как будто со стороны.
— Назовите имя того, кто вас сопровождал!
— Я был там со своей девушкой, Розой Грин.
Стучит молоток.
— Свидетелем обвинения вызывается Роза Мари Грин, — начинает говорить Крауч.
Обвинения?! Ой блин… Дергаюсь, цепи, чуть звякнув, вжимают меня в кресло сильнее.
3.
Роза выходит на свидетельское место, тоненькая и несгибаемая, как всегда, поднимает голову к трибунам. Маленькая птичка среди этих насекомых. Колибри. Я не вижу ее лица, она смотрит вверх, то ли на Крауча, то ли на Боунс. Хочется верить, что на Боунс. Та невозмутимо смотрит на Розу. Свидетельница обвинения… Что она скажет?
— Вы Роза Мари Грин, проживаете по адресу Кларенс-роуд, 52, Сент-Албанс, Большой Лондон?
— Да, сэр, — уверенно, но с волнением в голосе отвечает она Краучу. Я смотрю на ее руки, дракончик-татуировка переполз на кисть, обвился вокруг одного из пальцев, стал похож на кольцо. А пальцы заметно дрожат. Да, дорого тебе дается это спокойствие, Роза.
— Вы были вместе с обвиняемым на концерте Дэвида Боуи тринадцатого июня? — Крауч пристально смотрит на нее.
— Да, сэр, была.
— Расскажите подробнее обо всем, что происходило с момента, когда вы встретились, до происшествия на стадионе.
Роза переступает с ноги на ногу, сжимает пальцы в кулак и снова разжимает. Чего Крауч от нее ждет, интересно? А он ждет.
— Мы встретились в Хогсмиде в пять вечера, как договорились. Потом аппарировали в папину мастерскую… Переодеться в маггловское. После поехали в метро к стадиону… На концерте было очень много людей, давка. Нас растащило в стороны, а где-то минут через десять начались крики, какая-то драка, маггловская полиция вмешалась, и я услышала взрыв.
— Услышали? То есть взрыва вы не видели? — Крауч резко наклоняется вперед.
— Не видела, — подтверждает Роза, кивая. — Только услышала громкий хлопок и сразу после этого вопли. Я же говорю, была давка, я не могла обернуться и посмотреть.
— Что произошло после этого?
Она молчит, опускает голову.
— Отвечайте! — голос Крауча бьет по ушам, как… как взрыв.
Ее низкий хрипловатый голос падает до шепота:
— Меня арестовала маггловская полиция. За… драку. Я пыталась вырваться из толпы.
Амбридж улыбается еще слаще. Кажется, еще немного, и она растечется лужицей розового сиропа.
— Скажите, милочка, а кто из вас предложил пойти именно на маггловский концерт? — тоненьким, девчачьим голоском спрашивает она.
Роза вскидывает голову. Резко, порывисто.
— Я! Это моя идея.
— Вы уверены, мисс Грин? — Боунс поправляет монокль.
— Абсолютно, — так же непоколебимо отвечает она. — Эйв, то есть Тимоти… мистер Эйвери, не особо поддерживал меня, но я упросила.
Председательница бросает взгляд на Крауча, потом на Амбридж.
— И еще вопрос вам, мисс Грин, — сурово произносит Боунс, — После того, как вы встретились, мистер Эйвери использовал палочку?
Роза задумывается.
— Нет, мы аппарировали бок-о-бок, ведущей была я, а после мастерской мы шли по маггловскому Лондону и не могли колдовать.
— Спасибо, — кивает Боунс и снова смотрит на Крауча.
— Можете садиться, мисс Грин, — тот взмахивает рукой в сторону зрительских мест, поморщившись.
Чувствую на себе пристальный взгляд. Кожей чувствую. Как интересно. Мальсибер-старший далеко, в задних рядах, но не узнать невозможно. Каждый раз, как вижу, поражаюсь его сходству и несходству с собственным сыном. Он сидит, небрежно откинув руку на спинку соседнего кресла, расслаблен, на лице, вероятно, обычная чуть брезгливая гримаса — не вижу так далеко. Вокруг него пустые места, как будто он занял сразу десять кресел. Паук-крестовик на ветке, в паутине большая рваная дыра. Жук пролетел и не заметил, но муха, та самая, лапчатая черно-серая, болтается, сердито жужжа, на тонкой паутинке. Пауку и не надо ее пеленать заново, он и так знает: нужное время она провисит. Ни к чему привлекать к себе лишнее внимание.
Роза устраивается в первом ряду, сцепив пальцы в замок, напряжена, как струна. Бедная девочка, а все я виноват.
Интересно как на трибуне. Боунс как-то слишком внимательно смотрит на Амбридж, Амбридж на Крауча, а тот роется в папке, видимо, какую-то нужную бумажку потерял. Или нет. Нашел.
— Свидетелем защиты вызывается Джон Долиш, аврор, — объявляет Крауч, и я непроизвольно улыбаюсь: именно этот самый Долиш меня арестовал и забрал из грязного маггловского участка. Нормальный парень, даром что аврор. Он выходит к свидетельскому месту, волнуется, наверное, ерошит волосы. Достает из кармана прозрачный пузырек, крутит его в пальцах. Воспоминания? Только чьи?
Ну вот, он отвечает Краучу на вопрос об имени и начинает рассказывать про обстоятельства ареста. Да, все было именно так.
— Обвиняемый, отвечайте на вопрос! — голос Крауча. Я поднимаю голову. — Вы были на стадионе один или с кем-то?
— Не один, сэр, — слышу свой собственный голос как будто со стороны.
— Назовите имя того, кто вас сопровождал!
— Я был там со своей девушкой, Розой Грин.
Стучит молоток.
— Свидетелем обвинения вызывается Роза Мари Грин, — начинает говорить Крауч.
Обвинения?! Ой блин… Дергаюсь, цепи, чуть звякнув, вжимают меня в кресло сильнее.
3.
Роза выходит на свидетельское место, тоненькая и несгибаемая, как всегда, поднимает голову к трибунам. Маленькая птичка среди этих насекомых. Колибри. Я не вижу ее лица, она смотрит вверх, то ли на Крауча, то ли на Боунс. Хочется верить, что на Боунс. Та невозмутимо смотрит на Розу. Свидетельница обвинения… Что она скажет?
— Вы Роза Мари Грин, проживаете по адресу Кларенс-роуд, 52, Сент-Албанс, Большой Лондон?
— Да, сэр, — уверенно, но с волнением в голосе отвечает она Краучу. Я смотрю на ее руки, дракончик-татуировка переполз на кисть, обвился вокруг одного из пальцев, стал похож на кольцо. А пальцы заметно дрожат. Да, дорого тебе дается это спокойствие, Роза.
— Вы были вместе с обвиняемым на концерте Дэвида Боуи тринадцатого июня? — Крауч пристально смотрит на нее.
— Да, сэр, была.
— Расскажите подробнее обо всем, что происходило с момента, когда вы встретились, до происшествия на стадионе.
Роза переступает с ноги на ногу, сжимает пальцы в кулак и снова разжимает. Чего Крауч от нее ждет, интересно? А он ждет.
— Мы встретились в Хогсмиде в пять вечера, как договорились. Потом аппарировали в папину мастерскую… Переодеться в маггловское. После поехали в метро к стадиону… На концерте было очень много людей, давка. Нас растащило в стороны, а где-то минут через десять начались крики, какая-то драка, маггловская полиция вмешалась, и я услышала взрыв.
— Услышали? То есть взрыва вы не видели? — Крауч резко наклоняется вперед.
— Не видела, — подтверждает Роза, кивая. — Только услышала громкий хлопок и сразу после этого вопли. Я же говорю, была давка, я не могла обернуться и посмотреть.
— Что произошло после этого?
Она молчит, опускает голову.
— Отвечайте! — голос Крауча бьет по ушам, как… как взрыв.
Ее низкий хрипловатый голос падает до шепота:
— Меня арестовала маггловская полиция. За… драку. Я пыталась вырваться из толпы.
Амбридж улыбается еще слаще. Кажется, еще немного, и она растечется лужицей розового сиропа.
— Скажите, милочка, а кто из вас предложил пойти именно на маггловский концерт? — тоненьким, девчачьим голоском спрашивает она.
Роза вскидывает голову. Резко, порывисто.
— Я! Это моя идея.
— Вы уверены, мисс Грин? — Боунс поправляет монокль.
— Абсолютно, — так же непоколебимо отвечает она. — Эйв, то есть Тимоти… мистер Эйвери, не особо поддерживал меня, но я упросила.
Председательница бросает взгляд на Крауча, потом на Амбридж.
— И еще вопрос вам, мисс Грин, — сурово произносит Боунс, — После того, как вы встретились, мистер Эйвери использовал палочку?
Роза задумывается.
— Нет, мы аппарировали бок-о-бок, ведущей была я, а после мастерской мы шли по маггловскому Лондону и не могли колдовать.
— Спасибо, — кивает Боунс и снова смотрит на Крауча.
— Можете садиться, мисс Грин, — тот взмахивает рукой в сторону зрительских мест, поморщившись.
Чувствую на себе пристальный взгляд. Кожей чувствую. Как интересно. Мальсибер-старший далеко, в задних рядах, но не узнать невозможно. Каждый раз, как вижу, поражаюсь его сходству и несходству с собственным сыном. Он сидит, небрежно откинув руку на спинку соседнего кресла, расслаблен, на лице, вероятно, обычная чуть брезгливая гримаса — не вижу так далеко. Вокруг него пустые места, как будто он занял сразу десять кресел. Паук-крестовик на ветке, в паутине большая рваная дыра. Жук пролетел и не заметил, но муха, та самая, лапчатая черно-серая, болтается, сердито жужжа, на тонкой паутинке. Пауку и не надо ее пеленать заново, он и так знает: нужное время она провисит. Ни к чему привлекать к себе лишнее внимание.
Роза устраивается в первом ряду, сцепив пальцы в замок, напряжена, как струна. Бедная девочка, а все я виноват.
Интересно как на трибуне. Боунс как-то слишком внимательно смотрит на Амбридж, Амбридж на Крауча, а тот роется в папке, видимо, какую-то нужную бумажку потерял. Или нет. Нашел.
— Свидетелем защиты вызывается Джон Долиш, аврор, — объявляет Крауч, и я непроизвольно улыбаюсь: именно этот самый Долиш меня арестовал и забрал из грязного маггловского участка. Нормальный парень, даром что аврор. Он выходит к свидетельскому месту, волнуется, наверное, ерошит волосы. Достает из кармана прозрачный пузырек, крутит его в пальцах. Воспоминания? Только чьи?
Ну вот, он отвечает Краучу на вопрос об имени и начинает рассказывать про обстоятельства ареста. Да, все было именно так.
Страница 6 из 27
