Фандом: Гарри Поттер. От восторга к разочарованиям, от глупости к осознанию, от идеологий к цинизму. Юные всегда уверены, что сражаются с истинным злом — на стороне добра, разумеется. Но все относительно. Пока не повзрослеешь. Вот, собственно, и вся мораль.
99 мин, 57 сек 1351
— Я не стал бы просить отца даже за тебя, — Алекс садится на скамейку, смотрит в сторону. — Выяснили, что маггловский террорист из какой-то ИРА пронес на стадион самодельную бомбу и взорвал ее там. Ты же воспоминания на суде видел, ага? Что за глупые вопросы? Помог, не помог… И вообще, за какими дементорами ты поперся на этот маггловский концерт? Как будто ты не мог послушать Боуи в Лондоне, в Концерт-холле на Диагон-аллее. Опять твоя гриффиндорка повлияла?
О, именно этого вопроса я боялся. Алекс же в курсе, что я не выношу толпу. Ну и как объяснишь ему теперь, что мне… Мне было нужно, необходимо проверить. Просто вот проверить, что это такое — магглы. Ну и потом…
— Я пообещал, — негромко говорю Алексу, — Что пойду именно на маггловский концерт.
— Ты бы хоть меня спросил, — фыркает он.
Нет, ну в самом деле. Вскакиваю со скамейки.
— У меня своей головы, что ли, нет? Мне надо было, надо, понимаешь?!
Мальсибер глядит чуть мимо меня, потом тяжело вздыхает.
— Понимаю, ага. И не надо так руками размахивать, а то ты мне глаз выбьешь. Лучше подумай вот о чем. Если не я и не отец сам, то кто?
А ответ очень очевидный, дружище, ты и без меня это знаешь. Очевидный, но слишком невероятный. Потому что…
— Кто я такой, чтобы он, — подчеркиваю это слово, — меня вытаскивал? Неправдоподобно. Не может быть.
Алекс медленно улыбается, глядя на меня.
— Я давно говорил, что ты умный, чудовище. Читаешь между строк.
Ай, как же меня иногда бесит этот его тон.
— Не надо со мной разговаривать как с ребенком или придурком, — максимально жестко отвечаю я. Достаю сигарету и закуриваю. Мне так проще сосредоточиться. — Ну кто я такой? Обычный бывший школьник, тем более, мой отец на него работал и в итоге сбежал. Наследственность, то-се, вон, Скримджер на это упирал усиленно.
Мальсибер молча смотрит на меня. О да, знакомый тяжелый взгляд. Пять сотен фунтов, не меньше. Давит.
— Хорошо, давай по-взрослому, — после долгой паузы произносит он ровно и без эмоций. — Только не перебивай, ага? Выслушай, потом рассказывай хоть сказки барда Бидля.
Наклоняется вперед, смотрит пристально. Действительно, разговор будет серьезным. Давно я не видел у Мальсибера такого выражения лица.
— Во-первых, — Алекс говорит тихо, практически шепотом. — Ты чего, думаешь, что ему нужна как-там-ее… вендетта? Месть-смерть-преисподняя? Так, кажется, в твоей маггловской книге это называлось? Да плевал он на такие мелочи. Во-вторых, ты, блин, обычный бывший школьник, идеально играешь дурачка. Тебя никто всерьез не принимает — круглые глаза, растерянный вид. А зря. Очень зря, потому что ты, чудовище, ни разу не дурачок и не простофиля, которым тебя считают. А те, кого не принимают всерьез, очень опасны, — быстрая усмешка, которая тут же исчезает. — В-третьих, тебе не лень копаться в том, что тебе интересно. Я бы давно бросил, а ты, пока до конца не доведешь, не успокоишься. Ты важное от неважного отличаешь, ты умеешь ответить на незаданный вопрос, и у тебя, друг мой, чуйка. Вот как ты сказал Розье на первом курсе, что не стоит повышать голос на Снейпа? Помнишь? Давай, повтори, почему.
— Потому что он перестанет тебя понимать, — пожимаю плечами. — Он только орать будет в ответ, а толку? Защитная реакция. Это же сразу видно по нему.
— Тебе видно, — веско говорит Мальсибер. — Тебе, а не Розье. Я… Мне этому учиться пришлось, а у тебя врожденный талант. А Лорд… Знаешь, он великолепно разбирается в людях. Вернее, не то чтобы разбирается, просто он умеет их выбирать.
— И использовать, — добавляю я.
— Да, — Алекс щурится. — Да, именно использовать. Я что тебе говорил? Все друг друга используют. И манипулируют. Я — тобой, ты — мной, и неизвестно, кто кем больше. Любая привязанность — уже манипуляция, и ты сам это лучше меня знаешь.
Молча смотрю на него. Да, я помню этот разговор, случившийся год назад, когда мне тупо хотелось сдохнуть. Детство, детство золотое, неудачная любовь… Я был мертвецки пьян, Алекс просто пьян, и мы говорили о том же. О Лорде. И о… моем участии. Просто сейчас все гораздо серьезнее. Интересно, что он еще скажет? Я молчу.
Он усмехается.
— Я ничего не просил. И тем более ничего не собираюсь требовать от тебя. Так… просто получилось.
Закрываю глаза и вспоминаю дико яркий, неестественный свет маггловской лампочки, бьющий в глаза. Такую же яркую эмоцию — ненависть. Чистую, незамутненную. И Долиш… я его почти любил тогда, когда он конфунднул маггла и арестовал меня. Арестовал так вежливо… Оказывается, авроры куда лучше, чем я о них думал. Залечил сломанную магглами руку. И он же подобрал мою палочку на стадионе. Большая удача, что ее не сломали. Невероятная. Теперь палочка со мной. И ненависть тоже со мной. Наверное, это навсегда, ведь я совсем не умею прощать, ты всегда прав, Алекс.
— Получилось очень вовремя, — говорю. — Очень. Потому что я отвечаю «да».
А ирландец? Да что ирландец? Не повезло. Бывает. Всякое случается.
Эпилог
О, именно этого вопроса я боялся. Алекс же в курсе, что я не выношу толпу. Ну и как объяснишь ему теперь, что мне… Мне было нужно, необходимо проверить. Просто вот проверить, что это такое — магглы. Ну и потом…
— Я пообещал, — негромко говорю Алексу, — Что пойду именно на маггловский концерт.
— Ты бы хоть меня спросил, — фыркает он.
Нет, ну в самом деле. Вскакиваю со скамейки.
— У меня своей головы, что ли, нет? Мне надо было, надо, понимаешь?!
Мальсибер глядит чуть мимо меня, потом тяжело вздыхает.
— Понимаю, ага. И не надо так руками размахивать, а то ты мне глаз выбьешь. Лучше подумай вот о чем. Если не я и не отец сам, то кто?
А ответ очень очевидный, дружище, ты и без меня это знаешь. Очевидный, но слишком невероятный. Потому что…
— Кто я такой, чтобы он, — подчеркиваю это слово, — меня вытаскивал? Неправдоподобно. Не может быть.
Алекс медленно улыбается, глядя на меня.
— Я давно говорил, что ты умный, чудовище. Читаешь между строк.
Ай, как же меня иногда бесит этот его тон.
— Не надо со мной разговаривать как с ребенком или придурком, — максимально жестко отвечаю я. Достаю сигарету и закуриваю. Мне так проще сосредоточиться. — Ну кто я такой? Обычный бывший школьник, тем более, мой отец на него работал и в итоге сбежал. Наследственность, то-се, вон, Скримджер на это упирал усиленно.
Мальсибер молча смотрит на меня. О да, знакомый тяжелый взгляд. Пять сотен фунтов, не меньше. Давит.
— Хорошо, давай по-взрослому, — после долгой паузы произносит он ровно и без эмоций. — Только не перебивай, ага? Выслушай, потом рассказывай хоть сказки барда Бидля.
Наклоняется вперед, смотрит пристально. Действительно, разговор будет серьезным. Давно я не видел у Мальсибера такого выражения лица.
— Во-первых, — Алекс говорит тихо, практически шепотом. — Ты чего, думаешь, что ему нужна как-там-ее… вендетта? Месть-смерть-преисподняя? Так, кажется, в твоей маггловской книге это называлось? Да плевал он на такие мелочи. Во-вторых, ты, блин, обычный бывший школьник, идеально играешь дурачка. Тебя никто всерьез не принимает — круглые глаза, растерянный вид. А зря. Очень зря, потому что ты, чудовище, ни разу не дурачок и не простофиля, которым тебя считают. А те, кого не принимают всерьез, очень опасны, — быстрая усмешка, которая тут же исчезает. — В-третьих, тебе не лень копаться в том, что тебе интересно. Я бы давно бросил, а ты, пока до конца не доведешь, не успокоишься. Ты важное от неважного отличаешь, ты умеешь ответить на незаданный вопрос, и у тебя, друг мой, чуйка. Вот как ты сказал Розье на первом курсе, что не стоит повышать голос на Снейпа? Помнишь? Давай, повтори, почему.
— Потому что он перестанет тебя понимать, — пожимаю плечами. — Он только орать будет в ответ, а толку? Защитная реакция. Это же сразу видно по нему.
— Тебе видно, — веско говорит Мальсибер. — Тебе, а не Розье. Я… Мне этому учиться пришлось, а у тебя врожденный талант. А Лорд… Знаешь, он великолепно разбирается в людях. Вернее, не то чтобы разбирается, просто он умеет их выбирать.
— И использовать, — добавляю я.
— Да, — Алекс щурится. — Да, именно использовать. Я что тебе говорил? Все друг друга используют. И манипулируют. Я — тобой, ты — мной, и неизвестно, кто кем больше. Любая привязанность — уже манипуляция, и ты сам это лучше меня знаешь.
Молча смотрю на него. Да, я помню этот разговор, случившийся год назад, когда мне тупо хотелось сдохнуть. Детство, детство золотое, неудачная любовь… Я был мертвецки пьян, Алекс просто пьян, и мы говорили о том же. О Лорде. И о… моем участии. Просто сейчас все гораздо серьезнее. Интересно, что он еще скажет? Я молчу.
Он усмехается.
— Я ничего не просил. И тем более ничего не собираюсь требовать от тебя. Так… просто получилось.
Закрываю глаза и вспоминаю дико яркий, неестественный свет маггловской лампочки, бьющий в глаза. Такую же яркую эмоцию — ненависть. Чистую, незамутненную. И Долиш… я его почти любил тогда, когда он конфунднул маггла и арестовал меня. Арестовал так вежливо… Оказывается, авроры куда лучше, чем я о них думал. Залечил сломанную магглами руку. И он же подобрал мою палочку на стадионе. Большая удача, что ее не сломали. Невероятная. Теперь палочка со мной. И ненависть тоже со мной. Наверное, это навсегда, ведь я совсем не умею прощать, ты всегда прав, Алекс.
— Получилось очень вовремя, — говорю. — Очень. Потому что я отвечаю «да».
А ирландец? Да что ирландец? Не повезло. Бывает. Всякое случается.
Эпилог
Страница 8 из 27
