— Добрый день. Я, Кольцов Михаил, адвокат подсудимой Лавровой, назначен для ведения её дела за номером 17/66.
Добавить в моё избранное
17 мин, 20 сек 12693
Офицер полиции продолжал сидеть за письменным столом, не обращая внимания на юношу. В руках его была газета, и свежие светские сплетни были гораздо интересней, чем разбираться с молокососом-адвокатом.
— Прошу прощения, Вы меня слышали?
Офицер соизволил посмотреть на Михаила. Надежда, что проблема в лице юного защитника испарится так же быстро, как и возникла, пропала втуне. Полицейский медленно перевёл взгляд на удостоверение адвоката, протянутое юристом. Теперь у дежурного офицера остался лишь один способ отделаться от посетителя, которым он не преминул воспользоваться.
— Ордер предъявите, пожалуйста, молодой человек.
Немного смутившись, юный адвокат открыл портфель и уже через секунду вытащил слегка помятый документ с красной печатью. Похоже, проблема никуда не денется.
— Камера четырнадцать. Офицер Рябушкин, проводите защитника к этой сумасшедшей. И знаешь, что скажу тебе, парень…
— Что?
— Беги ты отсюда, у неё три адвоката до этого было. Первый повесился, два других с ума сошли…
— Спасибо, я сам смогу со всем разобраться.
Кольцов проследовал за офицером полиции к камере заключённой. Конечно, он читал все материалы дела, и первое, что его заинтересовало — это отказы трёх состоятельных адвокатов вести дело Лавровой, причём каждый из них отказался при довольно мучительных обстоятельствах. Да и дело само наводило ужас.
Лаврова четыре года была замужем за богатым столичным бизнесменом. Друзья семьи и партнёры Аркадия Павловича говорили, что за год до смерти мужа супруги начали увлекаться мистицизмом, покупали разные книги по эзотерике, проводили спиритические сеансы дома. Вскоре бизнесмен замкнулся и последние четыре месяца перед смертью вообще не показывался на людях.
В квартире Лавровых из посторонних за это время появлялась только уборщица, которая и обнаружила утром 9 сентября труп Лаврова, вернее сказать, то, что от него осталось. На полу самой большой комнаты в квартире семьи была начертана пентаграмма с огромным количеством символов, расшифровать которые смогли только специалисты по древнеарамейскому языку. В центре пентаграммы лежал бывший бизнесмен, его живот был распорот от паха до горла, грудная клетка проломлена. Во рту жертвы не было языка. Сердце, одно лёгкое, печень и мочевой пузырь покоились каждый в своей чаше, которые стояли вокруг пентаграммы. Кишки были размотаны и разбросаны по всей пентаграмме. Повсюду была кровь.
После того, как уборщицу закончило тошнить в дверном проёме, она набрала 02 и упала в обморок. Следователи нашли в комнате с трупом чашки с отваром из галлюциногенных грибов и большое количество пустых бутылок из-под алкоголя. Мария Лаврова была найдена полицейскими в другой комнате, она спокойно спала в кровати, как будто не замечая всего того, что творилось в квартире.
Через несколько дней экспертами было дано заключение — Лавров совершил самоубийство, он самостоятельно разрезал себе живот ножом и выложил органы по чашкам. Но также экспертиза нашла следы его супруги на полу, где была начертана пентаграмма, на ноже были найдены её отпечатки пальцев. В связи с этим было возбуждено уголовное дело за доведение до самоубийства.
Судебный процесс по делу Лавровой длился уже полтора года. За это время у подсудимой сменилось три адвоката, на стороне обвинения сменилось два представителя. По прикидкам Кольцова, дело близилось к своему финалу, осталось одно заседание суда, в котором подзащитная должна дать свои показания, затем заключительные речи сторон, и суд будет готов вынести решение. Для доведения этого дела до разумного конца Кольцову требовалось подготовить с Лавровой её речь в суде, для этого он и явился в изолятор временного содержания.
— Вторая камера справа. Стул есть в конце коридора. Дальше я не пойду.
— Что Вы говорите? Я имею право находиться во время свидания с моей подзащитной в отдельном кабинете, чтобы избежать подслушивания. Вы не можете меня оставить вот так в коридоре.
— Отдельный кабинет? Ты, малыш, верно понятия не имеешь, что тут происходит! Ты на этом этаже в камере хоть одного человека видишь? Нет? Так вот я тебе так скажу. Четверо из восьми заключённых на этом этаже покончили с собой в ночь приезда этой… этой, — он украдкой посмотрел в сторону камеры Лавровой, голос его дрожал. Он закрыл глаза, сглатывая слюну. Было видно, как он старался себя успокоить. Он медленно открыл глаза и продолжил, — этой милейшей госпожи.
Этот тон и слова никак не укладывались в голове Кольцова. Секунду назад охранник готов был выругаться, а сейчас называл её госпожой.
— Остальные четверо выли как резаные каждую ночь. Они были готовы признаться во всех преступлениях, даже тех, которые не совершали. Ты бы видел, как радовался сговорчивости одного из них следователь. Позже нам пришлось убрать отсюда всех, кроме… кроме госпожи. Так что, может, то, что ты говоришь, и правильно.
— Прошу прощения, Вы меня слышали?
Офицер соизволил посмотреть на Михаила. Надежда, что проблема в лице юного защитника испарится так же быстро, как и возникла, пропала втуне. Полицейский медленно перевёл взгляд на удостоверение адвоката, протянутое юристом. Теперь у дежурного офицера остался лишь один способ отделаться от посетителя, которым он не преминул воспользоваться.
— Ордер предъявите, пожалуйста, молодой человек.
Немного смутившись, юный адвокат открыл портфель и уже через секунду вытащил слегка помятый документ с красной печатью. Похоже, проблема никуда не денется.
— Камера четырнадцать. Офицер Рябушкин, проводите защитника к этой сумасшедшей. И знаешь, что скажу тебе, парень…
— Что?
— Беги ты отсюда, у неё три адвоката до этого было. Первый повесился, два других с ума сошли…
— Спасибо, я сам смогу со всем разобраться.
Кольцов проследовал за офицером полиции к камере заключённой. Конечно, он читал все материалы дела, и первое, что его заинтересовало — это отказы трёх состоятельных адвокатов вести дело Лавровой, причём каждый из них отказался при довольно мучительных обстоятельствах. Да и дело само наводило ужас.
Лаврова четыре года была замужем за богатым столичным бизнесменом. Друзья семьи и партнёры Аркадия Павловича говорили, что за год до смерти мужа супруги начали увлекаться мистицизмом, покупали разные книги по эзотерике, проводили спиритические сеансы дома. Вскоре бизнесмен замкнулся и последние четыре месяца перед смертью вообще не показывался на людях.
В квартире Лавровых из посторонних за это время появлялась только уборщица, которая и обнаружила утром 9 сентября труп Лаврова, вернее сказать, то, что от него осталось. На полу самой большой комнаты в квартире семьи была начертана пентаграмма с огромным количеством символов, расшифровать которые смогли только специалисты по древнеарамейскому языку. В центре пентаграммы лежал бывший бизнесмен, его живот был распорот от паха до горла, грудная клетка проломлена. Во рту жертвы не было языка. Сердце, одно лёгкое, печень и мочевой пузырь покоились каждый в своей чаше, которые стояли вокруг пентаграммы. Кишки были размотаны и разбросаны по всей пентаграмме. Повсюду была кровь.
После того, как уборщицу закончило тошнить в дверном проёме, она набрала 02 и упала в обморок. Следователи нашли в комнате с трупом чашки с отваром из галлюциногенных грибов и большое количество пустых бутылок из-под алкоголя. Мария Лаврова была найдена полицейскими в другой комнате, она спокойно спала в кровати, как будто не замечая всего того, что творилось в квартире.
Через несколько дней экспертами было дано заключение — Лавров совершил самоубийство, он самостоятельно разрезал себе живот ножом и выложил органы по чашкам. Но также экспертиза нашла следы его супруги на полу, где была начертана пентаграмма, на ноже были найдены её отпечатки пальцев. В связи с этим было возбуждено уголовное дело за доведение до самоубийства.
Судебный процесс по делу Лавровой длился уже полтора года. За это время у подсудимой сменилось три адвоката, на стороне обвинения сменилось два представителя. По прикидкам Кольцова, дело близилось к своему финалу, осталось одно заседание суда, в котором подзащитная должна дать свои показания, затем заключительные речи сторон, и суд будет готов вынести решение. Для доведения этого дела до разумного конца Кольцову требовалось подготовить с Лавровой её речь в суде, для этого он и явился в изолятор временного содержания.
— Вторая камера справа. Стул есть в конце коридора. Дальше я не пойду.
— Что Вы говорите? Я имею право находиться во время свидания с моей подзащитной в отдельном кабинете, чтобы избежать подслушивания. Вы не можете меня оставить вот так в коридоре.
— Отдельный кабинет? Ты, малыш, верно понятия не имеешь, что тут происходит! Ты на этом этаже в камере хоть одного человека видишь? Нет? Так вот я тебе так скажу. Четверо из восьми заключённых на этом этаже покончили с собой в ночь приезда этой… этой, — он украдкой посмотрел в сторону камеры Лавровой, голос его дрожал. Он закрыл глаза, сглатывая слюну. Было видно, как он старался себя успокоить. Он медленно открыл глаза и продолжил, — этой милейшей госпожи.
Этот тон и слова никак не укладывались в голове Кольцова. Секунду назад охранник готов был выругаться, а сейчас называл её госпожой.
— Остальные четверо выли как резаные каждую ночь. Они были готовы признаться во всех преступлениях, даже тех, которые не совершали. Ты бы видел, как радовался сговорчивости одного из них следователь. Позже нам пришлось убрать отсюда всех, кроме… кроме госпожи. Так что, может, то, что ты говоришь, и правильно.
Страница 1 из 5
