Душевные смуты пациентки Грейнджер

Окончательный анализ

Домой идти не было сил, как и смотреть в глаза мужу. Как хорошо, что хоть дети в школе! Раздираемая муками совести, Гермиона тенью скиталась по Лондону, пока не дошла до «Дырявого Котла». Там было слишком людно, и у Тома просто не оказалось возможности расспросить, что делает здесь в поздний ночной час птица такого высокого полета, как Гермиона Грейнджер-Уизли. Она молча взяла ключ от крохотного номера и спряталась за пологом. Знала, что не уснет, томилась, ворочалась, но не плакала: принимала от совести заслуженное наказание, изводила себя мыслями о предательстве, корила за легкомыслие. Броситься в объятия первого встречного! И лишь потому, что он отдаленно напоминал даже не человека, даже не призрак, а лишь плод ее больного воображения…

Когда часы на площади неподалеку пробили полночь, у ее ног появился патронус Рона, желавшего знать, где его не такая уж и благоверная женушка. Гермиона отправила его обратно, не сказав и слова. Врать?! Слишком низко даже для нее. Сказать правду? Она была не готова. Все плыло перед глазами, образы сплетались в сознании, снова и снова перенося ее в маггловскую гостиницу, где неизвестный химик доставил ей известное удовольствие, чтобы потом навсегда исчезнуть из ее жизни…

Утро Гермиона встретила в том же состоянии. Она чувствовала себя разбитой и разочарованной. Оставалось лишь признаться себе в том, что согрешила, еще сильнее отдалилась от и так уже ставшего почти чужим Рона, и пути обратно нет. И дети никогда не поймут, как и друзья, и знакомые… Все осудят ее, когда узнают! Кроме разве что…

Ноги сами принесли миссис Грейнджер-Уизли в приемный покой частной клиники Драко Малфоя. Она села в самом конце длинной очереди и приготовилась к томительному ожиданию. Но ей повезло: Малфой важно проплыл по коридору, заметил ее, удивленно поднял брови и лично пригласил в кабинет.

— Пришла сама?! — высказал он вслух изумление, когда дверь за сложной пациенткой закрылась.

— Я… не знаю, что делать! — честно призналась Гермиона, и Драко сосредоточился, приготовившись слушать.

— Давай по порядку, Грейнджер, — он нарочно назвал ее девичьим именем — понимал, что это ей нужно.

— Тот мужчина, о котором говорила Лаванда, — вымучила она, и Малфой напрягся. — Он… Не дает мне покоя.

— Поясни, пожалуйста, — он поправил очки. Рядом Прытко Пишущее Перо взвилось и снова упало на стол — рассказ был не для анамнеза.

— Я все время думаю о нем, разговариваю с ним в своих снах, узнаю в незнакомых людях на улице… Как помешательство!

Малфой вздохнул: он рассчитывал на более интересный рассказ.

— Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер, — покачал Драко головой. — Неужели за всю жизнь ты так и не научилась отличать помешательство от любви?!

— Любви? — Гермиона смутилась, но лишь на мгновение.

— Поверь, я знаю, о чем говорю, — кивнул Драко разочарованно. — Все эти твои суицидальные настроения, замкнутость, отрешенность… Дай угадаю: он женат? Изводит тебя пустыми обещаниями?

— Не угадал, — медленно проговорила Гермиона, мучительно подбирая слова. — Он просто… Просто не существует!

Малфой подавился следующей фразой — случай миссис Грейнджер-Уизли снова стал увлекательным.

— Скажу честно, я поражен! — Драко посмотрел на нее с сочувствием. — Значит, этот мужчина — плод твоего воображения, и ты осознаешь это, но все равно общаешься с ним… Извини, но это похоже на шизофрению.

— Шутишь?! — Гермиона встрепенулась. — Не произноси при мне такого!

— Не паникуй, Грейнджер, в магическом мире подобное лечится. Тебе лишь надо снять все блоки, чтобы я мог увидеть…

— Ты не понимаешь, Малфой, — Гермиона облокотилась о стол в обход всех правил приличия — ей было тяжело. — Этот… мужчина, он… как бы это сказать… не совсем вымышленный.

— Поясни, — Драко стал подбирать варианты от соседа по улице до звезд любимой театральной труппы Астории, его жены.

— Этот мужчина… Он погиб, — в этом месте Гермиона приложила все усилия, чтобы сформулировать мысль максимально осторожно.

— Хм… Такое тоже бывает, — Грейнджер опять его удивила, но на этот раз Малфой скрыл истинные эмоции за маской профессионализма.

— Тебе виднее, — отмахнулась Гермиона, думая, не зря ли она обратилась к слизеринцу. Но надо было выговориться. — Просто дело в том, что есть ряд признаков, которые не позволяют мне полностью убедиться в болезненности моей фантазии. Иногда кажется, что я общаюсь с тем… что осталось после его смерти.

— С призраком?

— Не мели чепухи! — Гермиона раздраженно фыркнула. — Стала бы я посещать тебя из-за общения с призраком! Да еще за такие деньги!

— Ну, хорошо, — Драко прочистил горло, чувствуя, что сказал глупость. — Что дает тебе повод думать, будто он является к тебе в бессознательном состоянии из потустороннего мира?

— Во-первых, — Гермиона закрыла глаза, вспоминая, — он рассказывает мне вещи, о которых я знать не могла.

— Ты могла додумать — такое случается! — авторитетно заявил Малфой, желая реабилитироваться в ее глазах.