Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Идет первый год гражданской войны за трон Барраяра. Провозгласивший себя императором Эзар Форбарра прилагает все силы, чтобы укрепить свои позиции и склонить на свою сторону графов, лишив поддержки прежнего монарха, Юрия Безумного. В ход идет всё — от военной дезинформации до матримониальных расчетов. Однако в замке графа Форратьера Эзару и его людям придется столкнуться с чередой совершенно непредвиденных обстоятельств…
161 мин, 44 сек 10263
— Ничего, — безмятежно ответил шеф СБ, — стекла в окнах у Форратьеров крепкие. А немного огласки не помешает в свете предстоящего вам разговора.
Да. То самое, ради чего и затевалась эта провокация. Головорезам Юрия было бы достаточно втихую устроить несчастный случай, большего они не заслуживали. Фокусом всего происходящего был вольный художник Доно, который без стеснения привел на своем хвосте убийц и как минимум помогал им отыскать и уговорить непосредственного исполнителя. Нет, жертву; лейтенант Эбернетти — жертва, пусть и в значительной мере — жертва собственной дурости.
— Нападавшего взяли живым?
— А как же. Только в ближайшие четверть часа толку от него не будет, сколько бы медтехники ни старались. Я вооружил вашу охрану мощными парализаторами, а не дамскими игрушками, и нужно время, чтобы привести его в себя. Второго бегущего зацепило по касательной, и то…
— А какой с этой сволочи может быть толк? — удивился подошедший Форкосиган. — Чистосердечное признание и покаяние с рыданием в жилетку? Сомневаюсь, что он на такое способен.
— Признание было бы кстати. Но против фаст-пенты он скорее всего привит.
— Вот незадача! — свирепо улыбнулся генерал, который отвоевал двадцать лет и вражеские скальпы привык снимать просто для порядка. — Сочту за удовольствие помочь вам поработать с мерзавцем старыми добрыми методами. Мой партизанский опыт к вашим услугам, капитан.
— Все бы вам удовольствие. — Негри усмехнулся. — У нас есть не полностью четкая, но разборчивая запись его сегодняшнего разговора с Эбернетти о предстоящей «казни мятежника», вчерашние показания лейтенанта под фаст-пентой и самодельное взрывное устройство, которое только что разнесло нам полбеседки. Для приговора уже достаточно. Хотя… Генерал, вы в состоянии стереть с лица эту злорадную ухмылку и изобразить нечто более подобающее горю и ярости? Тогда добро пожаловать в игру.
Негри кивком подозвал своих людей, чтобы те отнесли лже-Аудитора в помещение для допроса, и вместе с Форкосиганом двинулся вслед за ними. Эзар шагнул было туда же, но Негри остановил его выставленной ладонью.
— Нет, сэр. Вы уже пали жертвой подлого убийцы, так что не попадайтесь на глаза допрашиваемому.
— От кого я еще должен прятаться? — едко переспросил Эзар. — От Эбернетти? От Форратьеров?
— А это как вам будет угодно. Потерпите немного. Полагаю, мы обернемся за час, так как допрашивать собираемся только нападавшего; Эбернетти уже дал достаточно показаний. Хотя любопытно, куда это он бросился бежать с «поводком». Но разумного ответа я все равно ведь от него не услышу.
А ведь верно. Досадно думать, но Эбернетти после взрыва совсем потерял голову от паники, раз забыл обо всем и бросился в бега с прицепленным на руку браслетом. Жаль. В войну он показал себя храбрецом.
Итак, у Эзара оставался свободный час, чтобы принять решение о судьбе всех участников инцидента. Наказать Доно следовало жестко, цинично, но по справедливости: он должен был впредь запомнить происшедшее даже не как урок, а как свою огромнейшую и фатальную глупость. Однако Доно был полезен и ликвидации не подлежал. Головорез Юрия был приговорен без вариантов. Форкосиган уже предложил утопить того в бочке с фитаином, но согласился с Эзаром, что везти негодяя до самого Даркоя, а там расконсервировать целый и невредимый склад — слишком много чести. Да и хлопот. А вот что делать с Нильсом Эбернетти — это тонкий вопрос. Эзар искал варианты решений и не находил ни одного хорошего, а случившийся между ними недавно короткий бурный секс не прибавлял ему ни определенности, ни решимости.
Эбернетти вкололи синергин и переложили с колючего гравия дорожки на носилки, но нести под крышу не спешили, вероятно, надеясь, что он очнется и пойдет собственными ногами. Император остановился рядом; его телохранитель маячил в паре шагов, бдительно оглядываясь и положив руку на расстегнутую кобуру. «Поздно сторожить конюшню, когда лошадь украли», вспомнил Эзар форкосигановскую поговорку. И что-то еще про две бомбы в одну воронку. Теперь его венценосной особе, скорее всего, никакое нападение не грозит.
Нильс пришел в себя и, естественно, попытался пошевелиться, но не тут-то было: парализованное тело отходило медленно, а руки-ноги вовсе не слушалось. Глаза лейтенанта сделались круглыми от ужаса.
— Оно… рвануло? — выдавил он, сделал попытку коснуться лица, снова безрезультатно, и тут тихонько, почти беззвучно заскулил. Теперь-то чего бояться, подумал Эзар с раздражением, но успокоил его:
— Да, но обошлось без жертв.
— А… я… — Голос Ника прервался, он сглотнул, напрягся и договорил уже почти твердо: — Но его же схвати… Ой!
Еще бы не «ой» — СБшный медик бесцеремонно добавил к первой инъекции еще одну, на этот раз воткнув иглу в бицепс, прямо через рукав, и снисходительно посоветовал:
— Лежи и не дергайся, раненым даже перед императором можно не вставать. Скоро отойдет.
— Что… отойдет? — Ник запинался, делал паузы.
Да. То самое, ради чего и затевалась эта провокация. Головорезам Юрия было бы достаточно втихую устроить несчастный случай, большего они не заслуживали. Фокусом всего происходящего был вольный художник Доно, который без стеснения привел на своем хвосте убийц и как минимум помогал им отыскать и уговорить непосредственного исполнителя. Нет, жертву; лейтенант Эбернетти — жертва, пусть и в значительной мере — жертва собственной дурости.
— Нападавшего взяли живым?
— А как же. Только в ближайшие четверть часа толку от него не будет, сколько бы медтехники ни старались. Я вооружил вашу охрану мощными парализаторами, а не дамскими игрушками, и нужно время, чтобы привести его в себя. Второго бегущего зацепило по касательной, и то…
— А какой с этой сволочи может быть толк? — удивился подошедший Форкосиган. — Чистосердечное признание и покаяние с рыданием в жилетку? Сомневаюсь, что он на такое способен.
— Признание было бы кстати. Но против фаст-пенты он скорее всего привит.
— Вот незадача! — свирепо улыбнулся генерал, который отвоевал двадцать лет и вражеские скальпы привык снимать просто для порядка. — Сочту за удовольствие помочь вам поработать с мерзавцем старыми добрыми методами. Мой партизанский опыт к вашим услугам, капитан.
— Все бы вам удовольствие. — Негри усмехнулся. — У нас есть не полностью четкая, но разборчивая запись его сегодняшнего разговора с Эбернетти о предстоящей «казни мятежника», вчерашние показания лейтенанта под фаст-пентой и самодельное взрывное устройство, которое только что разнесло нам полбеседки. Для приговора уже достаточно. Хотя… Генерал, вы в состоянии стереть с лица эту злорадную ухмылку и изобразить нечто более подобающее горю и ярости? Тогда добро пожаловать в игру.
Негри кивком подозвал своих людей, чтобы те отнесли лже-Аудитора в помещение для допроса, и вместе с Форкосиганом двинулся вслед за ними. Эзар шагнул было туда же, но Негри остановил его выставленной ладонью.
— Нет, сэр. Вы уже пали жертвой подлого убийцы, так что не попадайтесь на глаза допрашиваемому.
— От кого я еще должен прятаться? — едко переспросил Эзар. — От Эбернетти? От Форратьеров?
— А это как вам будет угодно. Потерпите немного. Полагаю, мы обернемся за час, так как допрашивать собираемся только нападавшего; Эбернетти уже дал достаточно показаний. Хотя любопытно, куда это он бросился бежать с «поводком». Но разумного ответа я все равно ведь от него не услышу.
А ведь верно. Досадно думать, но Эбернетти после взрыва совсем потерял голову от паники, раз забыл обо всем и бросился в бега с прицепленным на руку браслетом. Жаль. В войну он показал себя храбрецом.
Итак, у Эзара оставался свободный час, чтобы принять решение о судьбе всех участников инцидента. Наказать Доно следовало жестко, цинично, но по справедливости: он должен был впредь запомнить происшедшее даже не как урок, а как свою огромнейшую и фатальную глупость. Однако Доно был полезен и ликвидации не подлежал. Головорез Юрия был приговорен без вариантов. Форкосиган уже предложил утопить того в бочке с фитаином, но согласился с Эзаром, что везти негодяя до самого Даркоя, а там расконсервировать целый и невредимый склад — слишком много чести. Да и хлопот. А вот что делать с Нильсом Эбернетти — это тонкий вопрос. Эзар искал варианты решений и не находил ни одного хорошего, а случившийся между ними недавно короткий бурный секс не прибавлял ему ни определенности, ни решимости.
Эбернетти вкололи синергин и переложили с колючего гравия дорожки на носилки, но нести под крышу не спешили, вероятно, надеясь, что он очнется и пойдет собственными ногами. Император остановился рядом; его телохранитель маячил в паре шагов, бдительно оглядываясь и положив руку на расстегнутую кобуру. «Поздно сторожить конюшню, когда лошадь украли», вспомнил Эзар форкосигановскую поговорку. И что-то еще про две бомбы в одну воронку. Теперь его венценосной особе, скорее всего, никакое нападение не грозит.
Нильс пришел в себя и, естественно, попытался пошевелиться, но не тут-то было: парализованное тело отходило медленно, а руки-ноги вовсе не слушалось. Глаза лейтенанта сделались круглыми от ужаса.
— Оно… рвануло? — выдавил он, сделал попытку коснуться лица, снова безрезультатно, и тут тихонько, почти беззвучно заскулил. Теперь-то чего бояться, подумал Эзар с раздражением, но успокоил его:
— Да, но обошлось без жертв.
— А… я… — Голос Ника прервался, он сглотнул, напрягся и договорил уже почти твердо: — Но его же схвати… Ой!
Еще бы не «ой» — СБшный медик бесцеремонно добавил к первой инъекции еще одну, на этот раз воткнув иглу в бицепс, прямо через рукав, и снисходительно посоветовал:
— Лежи и не дергайся, раненым даже перед императором можно не вставать. Скоро отойдет.
— Что… отойдет? — Ник запинался, делал паузы.
Страница 41 из 46
