Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Идет первый год гражданской войны за трон Барраяра. Провозгласивший себя императором Эзар Форбарра прилагает все силы, чтобы укрепить свои позиции и склонить на свою сторону графов, лишив поддержки прежнего монарха, Юрия Безумного. В ход идет всё — от военной дезинформации до матримониальных расчетов. Однако в замке графа Форратьера Эзару и его людям придется столкнуться с чередой совершенно непредвиденных обстоятельств…
161 мин, 44 сек 10264
Эзар созерцал происходящее с удивлением и жалостью. На глазах ведь рассыпается парень, умный, деятельный, смелый… Глупость и трусость раньше были совсем не в характере Ника. Сломлен ранением? Предательством? Нет, тут что-то иное. Еще вчера он следовал своей, пусть неправильной, но логике, упрямо и непреклонно. А теперь что? Единственное, что приходило в голову — парень просто выпил для храбрости, и его мозгам это явно не пошло на пользу.
Медик, не ведающий этих сомнений, просто посмотрел на Эбернетти как на идиота:
— Как что? Парализация. Тебя заодно не контузило, голова в порядке? — Наклонившись, медик посветил фонариком Эбернетти в глаза. Эзар с намеком откашлялся, и тот доложил: — Все нормально, сэр, зрачки одинаковые, не пульсируют, сейчас еще сканером проверю.
— То есть… мне не оторвало руку? — медленно выговорил Эбернетти.
— Голову тебе оторвало! — осадил его СБшник. — Обычный шок.
… Обычное потрясение основ. Рядовое крушение мира. Банальная травма, не совместимая с жизнью, пусть даже воображаемая.
— Не нужно сканера. Помогите ему сесть, — распорядился Эзар. Наклонился, поглядел Нику в глаза. Зрачки действительно были одинаковые — и огромные от потрясения. — Значит, насчет контрольного браслета ты не забыл, лейтенант? Это ты про него сейчас спрашивал, рванул ли?
— Еще бы, помню! Про т-такое забудешь, как же.
— Так куда тебя понесло?! — рявкнул император, не сдержавшись.
— Но он же убегал, — сказал Ник тихо. Он весь словно сдулся, сжался от неловкости. — Он зашвырнул в беседку бомбу, а, может, она была у него не одна, и он убегал… в вашу сторону, и я подумал, что успею. Ведь все равно… Извините, сэр. — Он плотно сжал губы.
Что ответить — «Ну и дурак»? «Руки у тебя лишние»? «Кто тебя просил проявлять инициативу»? За покушение на императора полагается смертная казнь, и Ник это знает, не знает только, что его обманули с «поводком». Опасность для него в ту секунду была подлинной, смертельной; придя в себя, он не играл, а на мгновение действительно уверился, что потерял вторую руку. Чтобы такое достоверно изобразить — нужно быть актером высшей пробы, какого без слов возьмут в имперский драматический театр, а Ник всегда был прямодушен.
Парень совершил свой подвиг, из тех, что могут быть приравнены к самоубийственной глупости, повинуясь импульсу. Бессмысленно, честно, искренне, совершенно не зарабатывая себе прощение, с риском сразу и руки лишиться, и злоумышленника не задержать. Что щелкнуло у него в голове, когда он, почти без участия разума, бросился спасать того, кого вчера собирался сдать убийце? С кем он успел поговорить, почему передумал? Не угадаешь, а если задать этот вопрос Нику — стопроцентно потупится и смолчит.
Эзар вдруг почувствовал, что его замутило, словно это его только что приложили из парализатора. Хороша вышла проверочка, ничего не скажешь…
— Успел, да, — буркнул он, развернулся и пошел прочь.
Разумеется, взрывом стекла в замке не вышибло, и даже самые нервные его обитательницы в обморок не попадали. Но переполох он произвел, что говорить. Форратьеровские домочадцы забегали, расспрашивая друг друга и прислугу, что такое грохнуло в парке. Одним из наиболее энергично забегавших оказался родной брат графа: лорда Доно Форратьера императорская охрана встретила возле гаража. Вежливо, но непреклонно молодые люди с Глазами Гора не дали тому отбыть в неизвестном направлении, сославшись на то, что телохранителей при нем нет, а они сами никак не могут допустить угрозы безопасности такой драгоценной персоны, находящейся под охраной императорского слова. Доно пытался их обойти, попутно возмущаясь, что не сделал ничего такого, чтобы быть арестованным. СБшники белозубо улыбались, заверяли, что никакого ареста нет и в помине, и сдвинуться с места ему не давали. Наконец тот сдался, уселся в вестибюле и потребовал от прислуги немедля уведомить его брата о том, что здесь происходит.
Эзару об этом доложили сразу же, но он не спешил разрешить беспокойство Доно, а, напротив, сам выхаживал по своей комнате широкими нервными шагами. Кунг СБ, где проходил допрос лже-Аудитора, стоял вне прямой видимости из его окна, а даже если и был бы виден, то из-за его утепленной металлической стенки все равно не донеслось бы ни звуков ударов, ни криков. В том, что Негри разберет допрашиваемого на молекулы и сложит в нужном порядке, император не сомневался, тем более при поддержке тяжелой артиллерии в виде разъяренного Форкосигана — тут объект допроса, пожалуй, сумеет припомнить даже то, чего никогда толком не знал. Но это детали, пригодные к дальнейшему изучению. Сейчас император желал знать одно: насколько прямо причастен к покушению Доно Форратьер.
Медик, не ведающий этих сомнений, просто посмотрел на Эбернетти как на идиота:
— Как что? Парализация. Тебя заодно не контузило, голова в порядке? — Наклонившись, медик посветил фонариком Эбернетти в глаза. Эзар с намеком откашлялся, и тот доложил: — Все нормально, сэр, зрачки одинаковые, не пульсируют, сейчас еще сканером проверю.
— То есть… мне не оторвало руку? — медленно выговорил Эбернетти.
— Голову тебе оторвало! — осадил его СБшник. — Обычный шок.
… Обычное потрясение основ. Рядовое крушение мира. Банальная травма, не совместимая с жизнью, пусть даже воображаемая.
— Не нужно сканера. Помогите ему сесть, — распорядился Эзар. Наклонился, поглядел Нику в глаза. Зрачки действительно были одинаковые — и огромные от потрясения. — Значит, насчет контрольного браслета ты не забыл, лейтенант? Это ты про него сейчас спрашивал, рванул ли?
— Еще бы, помню! Про т-такое забудешь, как же.
— Так куда тебя понесло?! — рявкнул император, не сдержавшись.
— Но он же убегал, — сказал Ник тихо. Он весь словно сдулся, сжался от неловкости. — Он зашвырнул в беседку бомбу, а, может, она была у него не одна, и он убегал… в вашу сторону, и я подумал, что успею. Ведь все равно… Извините, сэр. — Он плотно сжал губы.
Что ответить — «Ну и дурак»? «Руки у тебя лишние»? «Кто тебя просил проявлять инициативу»? За покушение на императора полагается смертная казнь, и Ник это знает, не знает только, что его обманули с «поводком». Опасность для него в ту секунду была подлинной, смертельной; придя в себя, он не играл, а на мгновение действительно уверился, что потерял вторую руку. Чтобы такое достоверно изобразить — нужно быть актером высшей пробы, какого без слов возьмут в имперский драматический театр, а Ник всегда был прямодушен.
Парень совершил свой подвиг, из тех, что могут быть приравнены к самоубийственной глупости, повинуясь импульсу. Бессмысленно, честно, искренне, совершенно не зарабатывая себе прощение, с риском сразу и руки лишиться, и злоумышленника не задержать. Что щелкнуло у него в голове, когда он, почти без участия разума, бросился спасать того, кого вчера собирался сдать убийце? С кем он успел поговорить, почему передумал? Не угадаешь, а если задать этот вопрос Нику — стопроцентно потупится и смолчит.
Эзар вдруг почувствовал, что его замутило, словно это его только что приложили из парализатора. Хороша вышла проверочка, ничего не скажешь…
— Успел, да, — буркнул он, развернулся и пошел прочь.
Разумеется, взрывом стекла в замке не вышибло, и даже самые нервные его обитательницы в обморок не попадали. Но переполох он произвел, что говорить. Форратьеровские домочадцы забегали, расспрашивая друг друга и прислугу, что такое грохнуло в парке. Одним из наиболее энергично забегавших оказался родной брат графа: лорда Доно Форратьера императорская охрана встретила возле гаража. Вежливо, но непреклонно молодые люди с Глазами Гора не дали тому отбыть в неизвестном направлении, сославшись на то, что телохранителей при нем нет, а они сами никак не могут допустить угрозы безопасности такой драгоценной персоны, находящейся под охраной императорского слова. Доно пытался их обойти, попутно возмущаясь, что не сделал ничего такого, чтобы быть арестованным. СБшники белозубо улыбались, заверяли, что никакого ареста нет и в помине, и сдвинуться с места ему не давали. Наконец тот сдался, уселся в вестибюле и потребовал от прислуги немедля уведомить его брата о том, что здесь происходит.
Эзару об этом доложили сразу же, но он не спешил разрешить беспокойство Доно, а, напротив, сам выхаживал по своей комнате широкими нервными шагами. Кунг СБ, где проходил допрос лже-Аудитора, стоял вне прямой видимости из его окна, а даже если и был бы виден, то из-за его утепленной металлической стенки все равно не донеслось бы ни звуков ударов, ни криков. В том, что Негри разберет допрашиваемого на молекулы и сложит в нужном порядке, император не сомневался, тем более при поддержке тяжелой артиллерии в виде разъяренного Форкосигана — тут объект допроса, пожалуй, сумеет припомнить даже то, чего никогда толком не знал. Но это детали, пригодные к дальнейшему изучению. Сейчас император желал знать одно: насколько прямо причастен к покушению Доно Форратьер.
Страница 42 из 46
