Двадцать граммов бессмертия

Все так, но король кричит: «За что?!» А пока он, гнусный насильник и убийца, не поймет этого и не раскается, смерть не придет к нему.

Я часто вспоминаю ту историю и кажется мне, что связан я с королем, навеки связан. Ведь я тоже живу долго, слишком долго. Один, без семьи и детей. Без любимой женщины, и без теплого дома. И задаю себе вопрос. Зачем!?

— Хорошая история! — похвалил бродячего певца господин Краубе.

Спасибо ему. Красный занавес сползал с глаз, возвращая меня в эту реальность.

— Вам понравилось?

— Местами даже слезу прошиб! Ты талант парень! Так как ты говоришь тебя зовут?

— Лилланд, господин Краубе.

Я подскочил на жестком полу фургона.

— Ты, слышал? — засуетился Краубе.

— Да, в фургоне что-то зашевелилось.

Мне в глаза резанул свет. Краубе откинул тяжелый тент и заглянул во внутрь повозки. На меня удивленно уставился бородатый мужик, а после появилось лицо молодого парня.

— А это еще что?! — громыхнул Краубе. И повернувшись к коням, он резко дернул поводья, — Тпррру!

Телега стала как вкопанная, а инерция бросила меня вперед на хозяина. Он поймал меня за плечо, и пристально заглянул в глаза.

— А ты кто еще такой?

Кто я? Интересный вопрос! Видимо все-таки Аскер.

— Ну? — снова потребовал Краубе.

— Я Аскер.

— Что за дурацкое имя! А здесь то ты как очутился?

— Понятия не имею! — честно сказал я.

— Ты смеяться надо мной вздумал?! — рявкнул хозяин фургона.

— Послушайте, господин Краубе, — сказал я и выдернул свое плечо из его огромной лапы, — Если вы думаете, что я весь такой из себя юморист, и мне жуть как хочется над вами посмеяться, то вы дико ошибаетесь. Нет во мне давно ни смеха, ни юмора. А сейчас, будьте добры выпустить меня из этого душного фургона, и мы с вами поговорим как цивилизованные люди. Если конечно такой разговор вам будет угоден! Я доступно излагаю?

Краубе нервно сглотнул и попятился.

— Ого, мистер, ну и тирада! — восхищенно отозвался молодой трубадур.

Я выпрыгнул следом за Краубе и трубадуром из повозки. Размял затекшие ноги, и похрустел шеей. Краубе и трубадур удивленно наблюдали за мной.

— Ну, чего уставились?

— Сэр, что вы делаете у меня в фургоне? И кто вы, в конце концов? — судя по тону, возница уже не спешил расправляться со мной физически.

— Да он актер! — заявил трубадур, пялясь на мой, в общем-то дурацкий, наряд.

— Вы актер? — неуверенно спросил Краубе.

— Да, вот только что от Гомера сбежал, — съязвил я.

— Уважаемые, если вы не знаете, как я очутился в повозке, то и мне сия информация не известна. А касаемо одежды, то буду премного благодарен, если вы, господин Краубе, дадите мне что-нибудь.

— Это, с каких хренов?! Вы бы катились, господин хороший, и так страху от вас набрались!

Я оглянулся по сторонам, кругом было чистое поле. И только где-то вдалеке виднелись верхушки деревьев.

— Вы меня бросаете в чистом поле?

— Да, действительно, господин Краубе! — это трубадур решил вступится в мою защиту.

— Заткнись словоблуд! А то и ты с ним пойдешь! Я и тебя то не особенно знаю.

— Но, господин Краубе, вы не можете так поступить!

— Именно, господин Краубе, это же не по-людски! — я сказал это, а потом вдруг отчетливо прочувствовал ход мыслей Краубе.

В это время трубадур сделал шаг в сторону возницы. Видимо пытаясь то ли взять его за руку, то ли еще что-нибудь. Но Краубе отпрыгнул от него как от гремучей змеи.

— Убери от меня свои руки! — взвизгнул он, запрыгивая в козлы.

— Что вы делаете, господин Краубе! Ведь я не помышлял ничего дурного!

— А бог вас знает! А может вы вместе! Может вы порешить меня захотели и деньги мои забрать!

— Да, помилуйте! — воскликнул трубадур.

Но купец, а Краубе исходя из всего был именно купцом, возвращающийся с хорошим выторгом, уже никого не слушал. Он хлестанул по крупам лошадей и те с места рванули по пыльной дороге.

— Вещи мои отдай, сволочь! — прокричал трубадур.

— И фуфайку, какую-нибудь, холодно же! — это добавил я.

Узелок с пожитками бродячего певца с телеги слетел быстро. Я думал, что одежду Краубе зажмет, но через какое-то время я увидел, как от фургона отлетела какая-то вещь.

Трубадур, чертыхаясь, побежал за своим узелком, а когда увидел, что купец пожертвовал и одежку, пошел и за ней.

— Ну, вот, из-за вас сэр, и меня выкинули! — сказал парень, возвращаясь, с пожитками.

— Ума не приложу, какой черт укусил этого Краубе.

Я взял у него из рук шмотки, милостиво пожертвованные купцом.

— Если подумать, то он прав! — сказал я, разглядывая лохмотья, — Н-да, не фонтан!

— В чем это он прав? — парень плюнул на обочину, и сел в придорожную траву.

— Ну поставь себя на его место. Вот он где тебя подобрал?

— На жестяном рынке. Он там как раз продал все свои железяки. И что?

— А то, что тебя он взял как попутчика, чтоб, понимаешь, ему в дороге скучно не было. Да и вдвоем безопасней.

— Ну конечно безопасней. Как никак, места у нас дикие!

— Правильно, а тут появляюсь я. С тобой одним он мог справится, а с двумя уже несдюжает.

— Он что подумал, что мы заодно?

— Похоже что так!