Двадцать граммов бессмертия

— Бред, да я вас, сэр, впервые вижу!

— Иди Краубе объясни! — усмехнулся я.

— И что сейчас делать?

— Что делать, снимать трусы и бегать!

— Что снимать?

— Да, забудь.

Я отвернулся, солнце клонилось к закату.

— Будем готовится к ночлегу, — буднично сказал я.

И тут поймал, себя на том, что совершенно спокоен. Ночлег так ночлег, средневековье с королями и разбойниками, так средневековье. То есть я привык бродить по мирам. Это стало для меня нормой. И я уже ничему не удивлялся. Кем я только не был. Побуду и здесь. Правда кем, непонятно. Но как-нибудь разберемся. Еще я внезапно осознал, что помню все, что со мной происходило до этого момента. Я отчетливо помню все свои миры. Я отчетливо помню, как рванул в огненный портал и как погиб под клыками плотоядных монстров. Что же я делаю здесь? И почему я еще жив? Нет, что-то здесь не так! Все это явно неспроста. Должна быть цель и у этого моего воплощения.

— Мистер, вы предлагаете тут заночевать? — прервал трубадур мои размышления.

— А что, какие-то с этим проблемы?

— Нет, но именно здесь, я бы не стал. Дальше по дороге, есть небольшая речушка с мостом, там и полянка приличная имеется. Я всегда там останавливаюсь, если приходится в город пешком идти. Ровно половина пути. Понимаете?

Я махнул головой, мол, как скажешь, и напялил на себя драное шмотье. Стал похож на бомжа, и черт с ним, по крайней мере, никто не прицепится.

Парень посмотрел на меня, но ничего не сказав, закинув узелок за спину, двинулся по дороге. Я поспешил за ним. Босым ногам было больно. Мне почему-то вспомнились слова одной девушки в отношении обуви, но когда это было, я вспомнить не мог. Да и образ девушки заволокло дымкой воспоминаний.

Я догнал парня, и приноровившись к его шагу пошел рядом.

— Ну, давай знакомится, — сказал я ему.

— Вы думаете, я хочу с вами знакомится?

— Думаю, что да.

— У меня от вас одни неприятности! Вы знаете, как сейчас опасно бродить по дорогам?

— Но, ты же не один бродишь!

— Да если бы не вы мистер, то сейчас вообще бы ехал! И какой черт занес вас в эту повозку?!

— Черт, как черт! — вырвалось у меня, — Знаешь такой красный и с рогами!

— Что? — парень испуганно скосил на меня глаза.

— Да не бойся ты, — усмехнулся я, — все со мной нормально. Значит, твое имя Лилланд.

— А откуда вы знаете? — парень вроде как даже удивился.

— Слышал ваш разговор.

— А понятно, — расслабился трубадур.

— Как для бродячего певца, ты не слишком говорлив!

— А это смотря с кем!

— Ладно, имеешь право злится. Я Аскер.

— Вот и замечательно.

А почему я думал, что сказав парню имя, он на него как-то отреагирует? Наверное, потому что так хотелось. Ведь его имя уж точно преследовало меня во всех моих воплощениях. А может все это просто совпадение? Ага, именно со мной!

— Ну не хочешь общаться и не надо, — сказал я.

За спиной у нас раздался шум. Мы остановились и оглянулись. Над дорогой подымался клуб пыли. Ехала повозка и не одна. Парень обрадовался и пошел на середину дороги, но я почему-то остановил его. Он зло взглянул на меня, но тут повозки поравнялись с нами. Парень всмотрелся в них и испуганно отпрыгнул на обочину.

Их было две. Они прошли мимо нас, оставляя за собой запах гниения человеческой плоти. Первая повозка шла крытая на манер фургона, а вторая была просто телегой. На козлах первой сидел человек в сером плаще из грубой ткани, с надетым на голову капюшоном, так что виден был только белый подбородок. Над его головой висел колокольчик, который бился об остов телеги, отдаваясь в наших головах могильным звоном.

Фургон поравнялся со мной. Возница повернулся ко мне, и словно хотел что-то сказать. Я видел, как его рваные, в язвах губы приоткрылись. Но видимо передумав, он отвернулся и, тронув поводья, проехал мимо. Две несчастные лошади, тянущие вторую телегу, были привязаны к фургону, и, понурив голову шли, в общем-то, не нуждаясь в вознице. А за ними в телеге лежали трупы. Конечно они были накрыты. Но сквозь мешковину, проглядывали очертания тел. Я увидел руку, она вывалилась из под ткани, и свесившись с телеги болталась в такт движению. Я разглядел эту руку. В язвах, с трупными пятнами и на пальцах, длинные обломанные грязные ногти.

Я провожал глазами эту процессию, и рвотный комок подступил к горлу. Трупная вонь выедала глаза. Я сдержался, а трубадур нет. Когда повозки проехали, я увидел его согнувшимся в придорожной канаве. Когда он успел туда залезть? Его рвало, долго и трудно.

Я спрыгнул к нему.

— Ты нормально? — спросил я, взяв его за плечо.

— Все в порядке, — сказал он, отплевываясь, — Спасибо!

— За что?

— Что не дал мне их остановить.

— Кто это?

— Прокаженные.

— Их же должны сжигать!

— Ну вот и везут!

— Давай я помогу тебе вылезти, — предложил я.

— Не надо, я сам.

— Как хочешь.