Двадцать граммов бессмертия

— Ну, чего же вы ждете?! Осталось так мало для вашего освобождения!

Я оцепенел. Неужели я и ее должен буду убить. Разве она тоже моя часть?

— Ну же! — прокричала женщина, из ее слепых глаз лились слезы.

Она приблизилась ко мне, платье сползло с ее плеч, и я почувствовал жар ее оголенного тела. Женщина пошарила рукой и натолкнувшись на кинжал, зажатый в моей руке, приставила его себе к ребрам.

— Ну же! Давай! — сквозь рыдание выговорила она, — Или ты хочешь, что бы я все за тебя сделала?! Ты жить хочешь?! Бей!

Она наступала на меня, пока я не уткнулся спиной в стену. И тогда она навалилась всей силой на кинжал. Лезвие проткнуло нежную кожу, окрашивая мои руки красным цветом.

— Ну вот и все! — произнесла прекрасная девушка в алом платье, — Постарайся быть счастливым!

Пока ее личность становилась моей, бездыханное тело сползло наземь. Оно осело к моим ногам, а я так и остался стоять с кинжалом в руке и по локоть в крови трех, настолько ставших мне дорогих за последнее время людей.

В доме зажегся свет и на крыльцо вышел мужчина. Он посмотрел на меня. Его глаза расширялись от ужаса. Я, автоматически, все еще пребывая в ступоре, отметил про себя, что у мужчины мое лицо. Но это был не я. В нем не было частицы моей души. Значит, пусть живет. Если сможет… Мужчина, схватив топор и что-то нечленораздельно мыча, бросился ко мне.

Я увидел свет, белые крылья ангела, и земля разверзлась у меня под ногами. Проломав крышу, я упал в центр огромного зала.

Поднявшись, я огляделся. Зал был большой, по его стенам разукрашенные картинами мучающихся в аду грешников, были развешаны ярко горящие факелы. Я слышал крики терзаемых душ и от этого становилось жутко. Запах гари забивал рот и шершавил кадык. А у края зала я увидел трон, а на нем своего краснорожего друга. Он был во всей красе. Алая мантия падала с его плеч, огромная золотая цепь свисала на красной груди, рога начищенные до блеска, и вилы сверкающие золотым пламенем. Он сидел, широко расставив копыта.

— Смотрю, — громыхнул он раскатистым басом, — У тебя все прекрасно получается!

— А я смотрю, тебе все это доставляет удовольствие!

— Нет, поверь, нет! Или ты до сих пор не понял, что добро для тебя обязательно становится злом для кого-то другого.

— Я устал! И хочу домой! Давай закачивать эту комедию!

Я поднял кинжал и двинулся к дьяволу.

— Ого, зарезать сатану в его же царстве!

— Значит ты все-таки дьявол!

— Послушай меня дурачок, я это ты! И не задавай мне больше таких вопросов, а задавай их себе. Так, кто ты? Можешь ответить?

— Не пудри мне мозг! У тебя моя душа, и я ее сейчас заберу. Мне надоело умирать.

— Как скажешь, — дьявол сидел на троне не двигаясь, словно и не замечая как медленными шажками я приближаюсь к нему.

— Только знаешь, был и другой путь. Ведь тебе Милена говорила об этом.

— Она говорила, следуй за своим сердцем! — прорычал я готовясь к броску.

— Но, она говорила о любви! — краснорожий криво улыбнулся, а я кинулся на него.

Он даже не сопротивлялся, когда я со всей силы вонзал кинжал ему в сердце. Кинжал зашел относительно легко, эту часть своей души мне возвращать было легче. Она словно сама просилась ко мне. И искупав меня в аду, она залегла там, где ей и было самое место. В темных подвалах подсознания, где темно и сыро, там, куда не хочется заходить, никогда. И тогда до меня дошли слова дьявола. Я уронил кинжал, и вдруг со всем ужасом осознал, что я натворил.

— Нет! — прокричал я и обхватив голову руками упал на пол.

Я свернулся в позе эмбриона и так катался по полу, рыдая и вырывая волосы со своей головы. Я не просто возвращал себе частицы разбитой души, я рвал связь с этим миром. Я уничтожал себя, что бы и следа моего здесь не было. Я вновь увидел ангела-демона, который в состоянии шока наблюдал, как я убиваю Лилланда. И я понял взять кровь — не забирать жизни! Чтобы душа воссоединилась достаточно и капли крови ее носителя.

— Что ж, это тоже путь! — услышал я знакомый голос.

Я открыл глаза. Все было залито ярким солнечным светом. Исчез мрачный тронный зал. А вместо него я находился в огромном пространстве, где потолка не было видно, а на огромнейших окнах развивались полотна белоснежных занавесей. Ветер свободно гулял по необъятной колонной зале, подымая белые паруса штор. Свет лился отовсюду. И не было места где тень могла бы спрятаться. Я встал на ноги, и пошел сквозь белые облака занавесей. Они то укутывали меня, лаская тело, то убегали, чтобы вернуться вновь.

— Кто здесь? — прокричал я.

— А ты то сам как думаешь?

Белые облака разошлись в стороны и я увидел лестницу, уходящую ввысь. А на ней, на самом верху возвышался постамент. Его украшал белый трон. Человека сидящего на нем я раньше не видел, но голос его был знаком. Длинная седая борода, аккуратно ложилась ему на грудь, облачные воздушные кудри падали на плечи. Белое одеяние добавляло неземной возвышенности. Лицо у человека было добрым, но грустным. Я отсюда видел в его глазах неземную печаль.