Я шел по пустой улице, поднимая маленькие ураганчики пыли босыми ногами. Вокруг меня раскинулся мертвый город, и я понимал, что таким он был всегда, с самого сотворения мира. Словно его уже строили для мертвых.
107 мин, 0 сек 10414
— Ну, чего же вы ждете?! Осталось так мало для вашего освобождения!
Я оцепенел. Неужели я и ее должен буду убить. Разве она тоже моя часть?
— Ну же! — прокричала женщина, из ее слепых глаз лились слезы.
Она приблизилась ко мне, платье сползло с ее плеч, и я почувствовал жар ее оголенного тела. Женщина пошарила рукой и натолкнувшись на кинжал, зажатый в моей руке, приставила его себе к ребрам.
— Ну же! Давай! — сквозь рыдание выговорила она, — Или ты хочешь, что бы я все за тебя сделала?! Ты жить хочешь?! Бей!
Она наступала на меня, пока я не уткнулся спиной в стену. И тогда она навалилась всей силой на кинжал. Лезвие проткнуло нежную кожу, окрашивая мои руки красным цветом.
— Ну вот и все! — произнесла прекрасная девушка в алом платье, — Постарайся быть счастливым!
Пока ее личность становилась моей, бездыханное тело сползло наземь. Оно осело к моим ногам, а я так и остался стоять с кинжалом в руке и по локоть в крови трех, настолько ставших мне дорогих за последнее время людей.
В доме зажегся свет и на крыльцо вышел мужчина. Он посмотрел на меня. Его глаза расширялись от ужаса. Я, автоматически, все еще пребывая в ступоре, отметил про себя, что у мужчины мое лицо. Но это был не я. В нем не было частицы моей души. Значит, пусть живет. Если сможет… Мужчина, схватив топор и что-то нечленораздельно мыча, бросился ко мне.
Я увидел свет, белые крылья ангела, и земля разверзлась у меня под ногами. Проломав крышу, я упал в центр огромного зала.
Поднявшись, я огляделся. Зал был большой, по его стенам разукрашенные картинами мучающихся в аду грешников, были развешаны ярко горящие факелы. Я слышал крики терзаемых душ и от этого становилось жутко. Запах гари забивал рот и шершавил кадык. А у края зала я увидел трон, а на нем своего краснорожего друга. Он был во всей красе. Алая мантия падала с его плеч, огромная золотая цепь свисала на красной груди, рога начищенные до блеска, и вилы сверкающие золотым пламенем. Он сидел, широко расставив копыта.
— Смотрю, — громыхнул он раскатистым басом, — У тебя все прекрасно получается!
— А я смотрю, тебе все это доставляет удовольствие!
— Нет, поверь, нет! Или ты до сих пор не понял, что добро для тебя обязательно становится злом для кого-то другого.
— Я устал! И хочу домой! Давай закачивать эту комедию!
Я поднял кинжал и двинулся к дьяволу.
— Ого, зарезать сатану в его же царстве!
— Значит ты все-таки дьявол!
— Послушай меня дурачок, я это ты! И не задавай мне больше таких вопросов, а задавай их себе. Так, кто ты? Можешь ответить?
— Не пудри мне мозг! У тебя моя душа, и я ее сейчас заберу. Мне надоело умирать.
— Как скажешь, — дьявол сидел на троне не двигаясь, словно и не замечая как медленными шажками я приближаюсь к нему.
— Только знаешь, был и другой путь. Ведь тебе Милена говорила об этом.
— Она говорила, следуй за своим сердцем! — прорычал я готовясь к броску.
— Но, она говорила о любви! — краснорожий криво улыбнулся, а я кинулся на него.
Он даже не сопротивлялся, когда я со всей силы вонзал кинжал ему в сердце. Кинжал зашел относительно легко, эту часть своей души мне возвращать было легче. Она словно сама просилась ко мне. И искупав меня в аду, она залегла там, где ей и было самое место. В темных подвалах подсознания, где темно и сыро, там, куда не хочется заходить, никогда. И тогда до меня дошли слова дьявола. Я уронил кинжал, и вдруг со всем ужасом осознал, что я натворил.
— Нет! — прокричал я и обхватив голову руками упал на пол.
Я свернулся в позе эмбриона и так катался по полу, рыдая и вырывая волосы со своей головы. Я не просто возвращал себе частицы разбитой души, я рвал связь с этим миром. Я уничтожал себя, что бы и следа моего здесь не было. Я вновь увидел ангела-демона, который в состоянии шока наблюдал, как я убиваю Лилланда. И я понял взять кровь — не забирать жизни! Чтобы душа воссоединилась достаточно и капли крови ее носителя.
— Что ж, это тоже путь! — услышал я знакомый голос.
Я открыл глаза. Все было залито ярким солнечным светом. Исчез мрачный тронный зал. А вместо него я находился в огромном пространстве, где потолка не было видно, а на огромнейших окнах развивались полотна белоснежных занавесей. Ветер свободно гулял по необъятной колонной зале, подымая белые паруса штор. Свет лился отовсюду. И не было места где тень могла бы спрятаться. Я встал на ноги, и пошел сквозь белые облака занавесей. Они то укутывали меня, лаская тело, то убегали, чтобы вернуться вновь.
— Кто здесь? — прокричал я.
— А ты то сам как думаешь?
Белые облака разошлись в стороны и я увидел лестницу, уходящую ввысь. А на ней, на самом верху возвышался постамент. Его украшал белый трон. Человека сидящего на нем я раньше не видел, но голос его был знаком. Длинная седая борода, аккуратно ложилась ему на грудь, облачные воздушные кудри падали на плечи. Белое одеяние добавляло неземной возвышенности. Лицо у человека было добрым, но грустным. Я отсюда видел в его глазах неземную печаль.
Я оцепенел. Неужели я и ее должен буду убить. Разве она тоже моя часть?
— Ну же! — прокричала женщина, из ее слепых глаз лились слезы.
Она приблизилась ко мне, платье сползло с ее плеч, и я почувствовал жар ее оголенного тела. Женщина пошарила рукой и натолкнувшись на кинжал, зажатый в моей руке, приставила его себе к ребрам.
— Ну же! Давай! — сквозь рыдание выговорила она, — Или ты хочешь, что бы я все за тебя сделала?! Ты жить хочешь?! Бей!
Она наступала на меня, пока я не уткнулся спиной в стену. И тогда она навалилась всей силой на кинжал. Лезвие проткнуло нежную кожу, окрашивая мои руки красным цветом.
— Ну вот и все! — произнесла прекрасная девушка в алом платье, — Постарайся быть счастливым!
Пока ее личность становилась моей, бездыханное тело сползло наземь. Оно осело к моим ногам, а я так и остался стоять с кинжалом в руке и по локоть в крови трех, настолько ставших мне дорогих за последнее время людей.
В доме зажегся свет и на крыльцо вышел мужчина. Он посмотрел на меня. Его глаза расширялись от ужаса. Я, автоматически, все еще пребывая в ступоре, отметил про себя, что у мужчины мое лицо. Но это был не я. В нем не было частицы моей души. Значит, пусть живет. Если сможет… Мужчина, схватив топор и что-то нечленораздельно мыча, бросился ко мне.
Я увидел свет, белые крылья ангела, и земля разверзлась у меня под ногами. Проломав крышу, я упал в центр огромного зала.
Поднявшись, я огляделся. Зал был большой, по его стенам разукрашенные картинами мучающихся в аду грешников, были развешаны ярко горящие факелы. Я слышал крики терзаемых душ и от этого становилось жутко. Запах гари забивал рот и шершавил кадык. А у края зала я увидел трон, а на нем своего краснорожего друга. Он был во всей красе. Алая мантия падала с его плеч, огромная золотая цепь свисала на красной груди, рога начищенные до блеска, и вилы сверкающие золотым пламенем. Он сидел, широко расставив копыта.
— Смотрю, — громыхнул он раскатистым басом, — У тебя все прекрасно получается!
— А я смотрю, тебе все это доставляет удовольствие!
— Нет, поверь, нет! Или ты до сих пор не понял, что добро для тебя обязательно становится злом для кого-то другого.
— Я устал! И хочу домой! Давай закачивать эту комедию!
Я поднял кинжал и двинулся к дьяволу.
— Ого, зарезать сатану в его же царстве!
— Значит ты все-таки дьявол!
— Послушай меня дурачок, я это ты! И не задавай мне больше таких вопросов, а задавай их себе. Так, кто ты? Можешь ответить?
— Не пудри мне мозг! У тебя моя душа, и я ее сейчас заберу. Мне надоело умирать.
— Как скажешь, — дьявол сидел на троне не двигаясь, словно и не замечая как медленными шажками я приближаюсь к нему.
— Только знаешь, был и другой путь. Ведь тебе Милена говорила об этом.
— Она говорила, следуй за своим сердцем! — прорычал я готовясь к броску.
— Но, она говорила о любви! — краснорожий криво улыбнулся, а я кинулся на него.
Он даже не сопротивлялся, когда я со всей силы вонзал кинжал ему в сердце. Кинжал зашел относительно легко, эту часть своей души мне возвращать было легче. Она словно сама просилась ко мне. И искупав меня в аду, она залегла там, где ей и было самое место. В темных подвалах подсознания, где темно и сыро, там, куда не хочется заходить, никогда. И тогда до меня дошли слова дьявола. Я уронил кинжал, и вдруг со всем ужасом осознал, что я натворил.
— Нет! — прокричал я и обхватив голову руками упал на пол.
Я свернулся в позе эмбриона и так катался по полу, рыдая и вырывая волосы со своей головы. Я не просто возвращал себе частицы разбитой души, я рвал связь с этим миром. Я уничтожал себя, что бы и следа моего здесь не было. Я вновь увидел ангела-демона, который в состоянии шока наблюдал, как я убиваю Лилланда. И я понял взять кровь — не забирать жизни! Чтобы душа воссоединилась достаточно и капли крови ее носителя.
— Что ж, это тоже путь! — услышал я знакомый голос.
Я открыл глаза. Все было залито ярким солнечным светом. Исчез мрачный тронный зал. А вместо него я находился в огромном пространстве, где потолка не было видно, а на огромнейших окнах развивались полотна белоснежных занавесей. Ветер свободно гулял по необъятной колонной зале, подымая белые паруса штор. Свет лился отовсюду. И не было места где тень могла бы спрятаться. Я встал на ноги, и пошел сквозь белые облака занавесей. Они то укутывали меня, лаская тело, то убегали, чтобы вернуться вновь.
— Кто здесь? — прокричал я.
— А ты то сам как думаешь?
Белые облака разошлись в стороны и я увидел лестницу, уходящую ввысь. А на ней, на самом верху возвышался постамент. Его украшал белый трон. Человека сидящего на нем я раньше не видел, но голос его был знаком. Длинная седая борода, аккуратно ложилась ему на грудь, облачные воздушные кудри падали на плечи. Белое одеяние добавляло неземной возвышенности. Лицо у человека было добрым, но грустным. Я отсюда видел в его глазах неземную печаль.
Страница 27 из 28
