Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
292 мин, 36 сек 13760
— Неправильно вопрос ставишь. Мы отправляемся в ту часть света, где корректнее будет спросить «можно ли тут есть хоть что-нибудь вообще?» Значит, смотри. Вот эта рыбка, у которой серебряная чешуя и высокий спинной плавник, безопасна. Та, красная в черную полоску, тоже. А вот этих, синих с широкой головой, никогда не трогай… — рассказывала Морри о морских обитателях, которыми эти воды так и кишели.
Время пролетело незаметно. На море опустилась ночь. Между серо-голубыми облаками пробивались лоскутки темного неба. Сияющие звездочки отражались в спокойной водной глади, раскинувшейся, насколько хватало глаз. На носу, бортах и мачтах Тартаруджи зажглись магические светильники, отбрасывающие теплый рыжеватый свет. На палубе уже не было никого, кроме редких членов экипажа. Стало прохладно.
— Предлагаю спуститься на нижнюю палубу, — сказала, поежившись, Морена. — Денек выдался непростой, я устала.
— Идем. Я тоже не прочь вздремнуть.
Не спеша парочка отправилась к люку, под которым скрывалась лестница, ведущая на нижние уровни аллевара. Морена уже подняла лоскут парусины, закрывающий его, и предложила дракону спуститься первым, когда их окликнул знакомый голос:
— Эй, Рогалик! Ты куда собрался? — поинтересовался у разнорогого дракона опершийся о штурвал капитан, который держал в одной руке курительную трубку.
— Поздно уже, мы хотим занять свои места, — отозвалась Морена, поостерегшаяся давать слово своему спутнику: тот наверняка уже придумал очередную колкость в ответ.
— Многоуважаемая Эйвилин, к вам я никаких претензий не имею… — Гуйи постучал о штурвал трубкой, вытряхивая пепел, и принялся набивать ее заново. — А вот ваш питомец пускай ночует на палубе. Внизу мест нет.
— Только в компании той индюшки, которую притащила мадама в шляпке! — воодушевленно воскликнул дракон, которого не успела заткнуть Морена. Капитан спокойно закурил и посмотрел на него как на зарвавшегося салагу.
— Тогда уж в компании индюка… Эта пернатая скотина мужского пола.
— Что за нелюбовь к грифонам, капитан? — встрял по пояс раздетый матрос, возящийся у брасов. — Благородные животные…
— Я знаю храбрых и сильных грифонов, которыми всегда буду восхищаться, Бейен. Мне есть с чем сравнивать. А что до этого беспомощного пучка перьев… — Гуйи поморщился. — Обвяжи мачты парусиной, если не хочешь надраивать их после каждой прогулки этого твоего «благородного».
Поняв тонкий намек, матрос вздохнул и отправился выполнять приказ.
— Так это… Мне-то вниз можно? Я тоже… храбрый и сильный, — заискивающе улыбнулся дракон.
— Молва свидетельствует об обратном, — с видом скептика ответил капитан. — Мне не нужна слава человека, который подселяет к пассажирам черных драконов и прочую нечисть. Так что не обессудьте.
Артраан кивнул и устало поплелся обратно к насиженному месту.
— Все нормально, Эйвилин, — сказал он растерявшейся напарнице. — Я привык спать под открытым небом. Мне это даже нравится, — ящер улегся, положив голову на передние лапы, и привалился к фальшборту. — Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, — неуверенно помахала ему рукой женщина.
Не только Артраану предстояло провести ночь в неуютной обстановке. В общей каюте было душно и шумно: в одном углу шла оживленная беседа о новом сопливом романе «Вампирши не плачут», в другом — арфарский рыбак, размахивая руками и захлебываясь слюной, убеждал какого-то атеиста в существовании морских богов. Но самым эпицентром шумового загрязнения стала дружная мужская компания, бывшая, что называется, под триселями<sup>10</sup>. Ее представители громко шутили и смеялись, обсуждали личные проблемы. Со всеми недовольными же разговаривали весьма неучтиво. Хорошо хоть ругались они на неизвестном языке.
Кроме того, Гуйи, видимо, заботился о своей команде больше, чем другие капитаны, и позволял потным матросам отдыхать бок о бок с пассажирами (а обычно несчастные моряки делили крохотное вечносырое помещение на носу корабля — кубрик — с крысами и насекомыми). Словом, обычный эконом класс. И Морена бы спокойно заняла свое место, если бы не еще одно обстоятельство: в ее сундуке рылся тот-самый злополучный грифон. Как он открыл крышку, оставалось только догадываться.
— Эй, ну-ка кыш! — попыталась она прогнать незваного гостя. Тот обернулся и недоуменно посмотрел на Морену блестящими глазками-бусинками. Женщина подошла к сундуку и обнаружила, что ее сверток с хлебом и орехами разорван в клочья; от небольшого запаса продуктов остались лишь крошки. «Обожаю общественный транспорт!» — с досады она громко хлопнула крышкой сундука. Воришка шарахнулся прочь и опрометью побежал к хозяевам. С их стороны раздался гневный женский возглас:
— Кто обижает моего малыша?!
— Ваш «малыш» роется в чужих сундуках и ест чужую еду, — не замедлила с ответом Морена.
— Лучше прятать надо!
Время пролетело незаметно. На море опустилась ночь. Между серо-голубыми облаками пробивались лоскутки темного неба. Сияющие звездочки отражались в спокойной водной глади, раскинувшейся, насколько хватало глаз. На носу, бортах и мачтах Тартаруджи зажглись магические светильники, отбрасывающие теплый рыжеватый свет. На палубе уже не было никого, кроме редких членов экипажа. Стало прохладно.
— Предлагаю спуститься на нижнюю палубу, — сказала, поежившись, Морена. — Денек выдался непростой, я устала.
— Идем. Я тоже не прочь вздремнуть.
Не спеша парочка отправилась к люку, под которым скрывалась лестница, ведущая на нижние уровни аллевара. Морена уже подняла лоскут парусины, закрывающий его, и предложила дракону спуститься первым, когда их окликнул знакомый голос:
— Эй, Рогалик! Ты куда собрался? — поинтересовался у разнорогого дракона опершийся о штурвал капитан, который держал в одной руке курительную трубку.
— Поздно уже, мы хотим занять свои места, — отозвалась Морена, поостерегшаяся давать слово своему спутнику: тот наверняка уже придумал очередную колкость в ответ.
— Многоуважаемая Эйвилин, к вам я никаких претензий не имею… — Гуйи постучал о штурвал трубкой, вытряхивая пепел, и принялся набивать ее заново. — А вот ваш питомец пускай ночует на палубе. Внизу мест нет.
— Только в компании той индюшки, которую притащила мадама в шляпке! — воодушевленно воскликнул дракон, которого не успела заткнуть Морена. Капитан спокойно закурил и посмотрел на него как на зарвавшегося салагу.
— Тогда уж в компании индюка… Эта пернатая скотина мужского пола.
— Что за нелюбовь к грифонам, капитан? — встрял по пояс раздетый матрос, возящийся у брасов. — Благородные животные…
— Я знаю храбрых и сильных грифонов, которыми всегда буду восхищаться, Бейен. Мне есть с чем сравнивать. А что до этого беспомощного пучка перьев… — Гуйи поморщился. — Обвяжи мачты парусиной, если не хочешь надраивать их после каждой прогулки этого твоего «благородного».
Поняв тонкий намек, матрос вздохнул и отправился выполнять приказ.
— Так это… Мне-то вниз можно? Я тоже… храбрый и сильный, — заискивающе улыбнулся дракон.
— Молва свидетельствует об обратном, — с видом скептика ответил капитан. — Мне не нужна слава человека, который подселяет к пассажирам черных драконов и прочую нечисть. Так что не обессудьте.
Артраан кивнул и устало поплелся обратно к насиженному месту.
— Все нормально, Эйвилин, — сказал он растерявшейся напарнице. — Я привык спать под открытым небом. Мне это даже нравится, — ящер улегся, положив голову на передние лапы, и привалился к фальшборту. — Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, — неуверенно помахала ему рукой женщина.
Не только Артраану предстояло провести ночь в неуютной обстановке. В общей каюте было душно и шумно: в одном углу шла оживленная беседа о новом сопливом романе «Вампирши не плачут», в другом — арфарский рыбак, размахивая руками и захлебываясь слюной, убеждал какого-то атеиста в существовании морских богов. Но самым эпицентром шумового загрязнения стала дружная мужская компания, бывшая, что называется, под триселями<sup>10</sup>. Ее представители громко шутили и смеялись, обсуждали личные проблемы. Со всеми недовольными же разговаривали весьма неучтиво. Хорошо хоть ругались они на неизвестном языке.
Кроме того, Гуйи, видимо, заботился о своей команде больше, чем другие капитаны, и позволял потным матросам отдыхать бок о бок с пассажирами (а обычно несчастные моряки делили крохотное вечносырое помещение на носу корабля — кубрик — с крысами и насекомыми). Словом, обычный эконом класс. И Морена бы спокойно заняла свое место, если бы не еще одно обстоятельство: в ее сундуке рылся тот-самый злополучный грифон. Как он открыл крышку, оставалось только догадываться.
— Эй, ну-ка кыш! — попыталась она прогнать незваного гостя. Тот обернулся и недоуменно посмотрел на Морену блестящими глазками-бусинками. Женщина подошла к сундуку и обнаружила, что ее сверток с хлебом и орехами разорван в клочья; от небольшого запаса продуктов остались лишь крошки. «Обожаю общественный транспорт!» — с досады она громко хлопнула крышкой сундука. Воришка шарахнулся прочь и опрометью побежал к хозяевам. С их стороны раздался гневный женский возглас:
— Кто обижает моего малыша?!
— Ваш «малыш» роется в чужих сундуках и ест чужую еду, — не замедлила с ответом Морена.
— Лучше прятать надо!
Страница 22 из 85
