Две цепочки следов

— Не сдавайся, Морри, — неожиданно серьезно молвил дракон. — Как бы ни было сложно после потери… Прошу, не обрекай себя на вечное одиночество! Не совершай ошибку, о которой до последнего часа будешь жалеть. Перед тобой все еще открыто множество дорог, потому что ты человек. Замечательный человек! Ты можешь сделать свое счастье! Воспользуйся же этой драгоценной возможностью. Не упусти ее. Такая вот у меня к тебе большая-пребольшая просьба… Справишься?

Только теперь Морена осознала, что за дурачеством и веселым смехом Артраан долгие годы скрывал от всего мира неизбывную печаль. Печаль, о которой и не догадывались, пожалуй, и его товарищи. Вот, разнорогий снова улыбнулся в надежде обратить последние свои слова в шутку и спрятать сокровенное даже от Морены, да наклонил голову на бок, ожидая хоть какого-нибудь ответа. Морри очень хотела сказать другу что-нибудь жизнеутверждающее, чтобы приободрить его. Но что она могла обещать одинокому дракону с проседью в гриве, которого многие люди готовы отгонять от себя камнями и палками? Что он — красавец в рассвете сил, над счастливым будущим которого ярко сияют три радуги?

— Справлюсь, — тихо сказала ему дочь Сеолдара.

На корабле кто-то крикнул: «Отбываем через десять минут!»

— Идем, а то опоздаешь! — весело сказал, вставая на ноги, Артраан. Морена заставила себя улыбнуться и пошла следом. Уже собираясь подняться на трап, она вдруг обернулась и, подбежав к оставшемуся в стороне дракону, крепко обняла его сухую шею.

— Я буду скучать, — сказала она.

— И о тебе моя чудо-прическа еще долго не забудет, — усмехнулся Ар.

— Приходи на абрикосовое варенье, — Морри задорно глянула в каре-зеленые глаза друга.

— Знать бы, куда.

— В полдне езды от Сеймурда, к северу, стоит маленький замок.

— Запомнил. Приду обязательно, — дракон коснулся мягким и теплым, словно у лошади, носом плеча подруги. — Пока, Морри.

— Пока, Рогалик!

Морена отпустила дракона и поднялась на корабль. Ее поклажа давно уже была там.

Послышались команды, раздаваемые капитаном. Один за другим ставились паруса, выбирался якорь. Корабль отчалил.

Морена еще долго стояла на юте<sup>1</sup> и махала Артраану рукой. Тот сиротливо сидел на берегу и, улыбаясь, отвечал ей тем же: в прощальном жесте он поднял вверх переднюю левую лапу. В один момент дама отвлеклась на шум, поднявшийся на палубе. Как оказалось, у кого-то убежала собака, и ее бросились ловить моряки — ничего важного. Но когда Морри вновь взглянула на отдаляющийся берег, Артраана на нем уже не было. На песке осталась лишь одинокая цепочка следов, ведущая в темные лесные заросли.

Уже к вечеру на пути к Сеймурду перестали попадаться живописные ниамские острова и величественные скалы, носящие диковинное название «Пенджага-тун-Руми». Яркие птицы панкури-китта, завидев угрюмого вида моряков, не решились устраивать налет на экипаж корабля. Никто не пел, не шутил, не смеялся и не рассказывал историй… Ну, а после ужина судно вышло в открытое Серебряное море, казавшееся серым. Где-то на востоке уже темнело, там небо и вода совсем слились. А на западе садилось солнце. Закат был совсем тусклым сегодня: даже смотреть не на что. Но морена все равно стояла на носу корабля, провожая небесное светило взглядом — спускаться в каюту ей не хотелось.

Сейчас она с какой-то светлой грустью вспоминала все то, что с ней приключилось за последние две недели: казавшийся безнадежным поиск компаньона для дальнего путешествия, смешного пьяного Артраана с розовым бантиком на правом роге, совместную торговлю обслюнявленными шоколадками и метание книг в разъяренных хищных птиц… Столько всего — веселого, неожиданного, абсурдного и опасного осталось позади. Осталось лишь в памяти.

Или не только в памяти? Морри сосредоточилась. Затем пощупала свою поясную сумку. Быстро открыла ее и запустила руку вовнутрь. Да, оно все это время было с ней… На ладони дамы лежало то-самое ожерелье, подарок Артраана. Три чистых аквамарина сверкнули в лучах тусклого солнца цветом лазурного моря в прекрасную погоду. Морена провела пальцем по узору на черненом серебре. «Это подарок! Я решил, что тебе понравится,» — прозвучал в ее сознании голос дракона. Дама примерила украшение и, оставшись довольной, захотела застегнуть его на шее, но замерла; ее рука коснулась черного шнурка.

На одной ладони дочери Сеолдара лежало ожерелье, а на на другой — обручальное кольцо. Она долго стояла так, рассматривая эти украшения, каждое из которых было ей по-своему дорого. Но если одно из них будто открывало путь в неизведанное будущее, то другое напоминало о горьком прошлом. Что же делать теперь? Последовать совету Артраана и идти дальше или продолжить упиваться воспоминаниями о том, чего уже не вернуть?