Отнюдь не все из оставшихся обитателей Даальбергена, этой крохотной мрачной деревушки в горах Рамапо, верят в то, что мой дядя, старый священник Вандерхооф, действительно мертв. Кое-кто из них уверен, что он завис где-то между небесами и адом из-за проклятья старого церковного сторожа. Если бы не этот древний колдун, он все еще мог бы продолжать читать проповеди в маленькой унылой церквушке за вересковой пустошью.
19 мин, 48 сек 10048
Убедившись в том, что я твердо хочу добраться до дома моего дядюшки до наступления ночи, Хейнс проводил меня из своего офиса и неохотно дал мне некоторые необходимые указания, то ид дело уговаривая меня отказаться от своего намерения. Когда я покидал его, он пожал мне руку с таким видом, словно уже не ожидал меня увидеть вновь.
«Остерегайтесь этого старого дьявола Фостера, не связывайтесь с ним! — снова и снова увещевал он. — Я даже не думаю о том, чтобы оказаться рядом с ним в темноте — ни добровольно, ни за деньги. Ни за что!»
Он заново открыл свой магазинчик, печально покачивая головой, пока я направлялся по дороге к окраине деревни.
Уже через две минуты я увидел вересковую пустошь, о которой говорил Хейнс. Дорога, окаймленная побеленным известью забором, шла через большое торфяное болото, которое заросло густым кустарником, погруженным в сырую вязкую тину. В воздухе витал запах смерти и разложения, и даже в солнечный полдень были видны мелкие клочки тумана, восходящие из этого вредоносного места.
На противоположной стороне вересковой пустоши я, согласно указаниям, резко повернул налево и сошел с главной дороги. Поодаль было видно несколько домов, выглядевших как жалкие лачуги, демонстрирующие крайнюю бедность их владельцев. Здесь дорога шла под свисающими ветвями странных ив, которые почти заслоняли солнечные лучи. Миазмы болота попрежнему касались моих ноздрей; воздух был сырым и прохладным. Я ускорил шаг с тем, чтобы как можно скорее покинуть этот мрачный тоннель.
Через некоторое время я снова вышел на светлое место. Солнце, зависшее красным шаром над гребнем гор, начало медленно тускнеть, и вскоре передо мной на некотором расстоянии показалась отливающая кровавым блеском одинокая церковь. Понемногу я стал ощущать боязнь, о которой упоминал Хейнс — чувство страха, которое вынуждало всех жителей Даальбергена остерегаться этого места. Приземистое каменное здание церкви с прямым шпилем было похоже на идола, которому поклоняются и почитают окружающие его могилы. Каждая могила имела аркообразную верхушку, словно плечи коленопреклоненного человека, в то время как над всеми ими подобно призраку парил темный серый дом приходского священника.
Увидев эту картину, я невольно замедлил шаг. Солнце быстро исчезало за горами, и влажный воздух неприятно холодил меня. Обернув воротник моего плаща вокруг шеи, я потащился вперед. Вскоре что-то промелькнуло в поле моего зрения. В тени церковной стены находилось нечто белое — существо, которое, казалось, не имело определенной формы. Напрягая зрение по мере того, как я приближался, я увидел, что это был новый деревянный крест, возвышающийся на холмике свежевскопанной земли. От этого открытия на меня повеяло еще большим холодом. Я подумал, что это, должно быть, могила дядюшки, но что-то подсказывало мне, что она чем-то отличалась от прочих захоронений, окружающих ее. Каким-то неуловимым образом она казалась живой, если могилу вообще можно назвать живой. Совсем близко от нее, как я заметил, подойдя ближе, располагалась другая могила — старый холм, увенчанный искрошившимся камнем. Это и есть гробница священника Слотта, подумал я, вспоминая рассказ Хейнса.
В этом месте не было ни признака жизни. В сумерках я забрался на низкий бугор, на котором стоял дом священника, и постучал молотком в дверь. Ответа не последовало. Я обошел вокруг дома и несколько раз заглядывал в окна.
Казалось, здесь никого нет.
Вдруг, в течение буквально минуты, солнце совершенно скрылось за низкими горами, и наступила ночь. Я едва ли мог видеть в нескольких футах перед собой. Осторожно нащупывая путь, я обогнул угол дома и остановился, размышляя, что же теперь предпринять.
Повсюду царило спокойствие. Не было ни дыхания ветра, ни обычных звуков, издаваемых животными в их ночной жизнедеятельности. Все зловещее на время отступило, но как раз в этой гробовой тишине вернулись мои мрачные предчувствия. Я представил воздух, населенный ужасными фантомами, которые толпились вокруг меня, делая атмосферу совершенно не пригодной к дыханию. Уже в сотый раз я задавался вопросом, где же может быть старый церковный сторож.
Стоя здесь и воображая зловещих демонов, крадущихся в тенях, я заметил два светящихся окна в церковной колокольне. Я вспомнил, что Хейнс рассказывал мне о том, что Фостер живет в подвале здания. Кое-как пробираясь в темноте, я отыскал приоткрытую дверь в церковь.
Внутри ощущались запахи плесени и тлена. Все, к чему я притрагивался, было покрыто холодной липкой влагой. Я зажег спичку и принялся обследовать помещение, пытаясь найти, каким образом попасть в колокольную башню.
Внезапно я замер.
«Остерегайтесь этого старого дьявола Фостера, не связывайтесь с ним! — снова и снова увещевал он. — Я даже не думаю о том, чтобы оказаться рядом с ним в темноте — ни добровольно, ни за деньги. Ни за что!»
Он заново открыл свой магазинчик, печально покачивая головой, пока я направлялся по дороге к окраине деревни.
Уже через две минуты я увидел вересковую пустошь, о которой говорил Хейнс. Дорога, окаймленная побеленным известью забором, шла через большое торфяное болото, которое заросло густым кустарником, погруженным в сырую вязкую тину. В воздухе витал запах смерти и разложения, и даже в солнечный полдень были видны мелкие клочки тумана, восходящие из этого вредоносного места.
На противоположной стороне вересковой пустоши я, согласно указаниям, резко повернул налево и сошел с главной дороги. Поодаль было видно несколько домов, выглядевших как жалкие лачуги, демонстрирующие крайнюю бедность их владельцев. Здесь дорога шла под свисающими ветвями странных ив, которые почти заслоняли солнечные лучи. Миазмы болота попрежнему касались моих ноздрей; воздух был сырым и прохладным. Я ускорил шаг с тем, чтобы как можно скорее покинуть этот мрачный тоннель.
Через некоторое время я снова вышел на светлое место. Солнце, зависшее красным шаром над гребнем гор, начало медленно тускнеть, и вскоре передо мной на некотором расстоянии показалась отливающая кровавым блеском одинокая церковь. Понемногу я стал ощущать боязнь, о которой упоминал Хейнс — чувство страха, которое вынуждало всех жителей Даальбергена остерегаться этого места. Приземистое каменное здание церкви с прямым шпилем было похоже на идола, которому поклоняются и почитают окружающие его могилы. Каждая могила имела аркообразную верхушку, словно плечи коленопреклоненного человека, в то время как над всеми ими подобно призраку парил темный серый дом приходского священника.
Увидев эту картину, я невольно замедлил шаг. Солнце быстро исчезало за горами, и влажный воздух неприятно холодил меня. Обернув воротник моего плаща вокруг шеи, я потащился вперед. Вскоре что-то промелькнуло в поле моего зрения. В тени церковной стены находилось нечто белое — существо, которое, казалось, не имело определенной формы. Напрягая зрение по мере того, как я приближался, я увидел, что это был новый деревянный крест, возвышающийся на холмике свежевскопанной земли. От этого открытия на меня повеяло еще большим холодом. Я подумал, что это, должно быть, могила дядюшки, но что-то подсказывало мне, что она чем-то отличалась от прочих захоронений, окружающих ее. Каким-то неуловимым образом она казалась живой, если могилу вообще можно назвать живой. Совсем близко от нее, как я заметил, подойдя ближе, располагалась другая могила — старый холм, увенчанный искрошившимся камнем. Это и есть гробница священника Слотта, подумал я, вспоминая рассказ Хейнса.
В этом месте не было ни признака жизни. В сумерках я забрался на низкий бугор, на котором стоял дом священника, и постучал молотком в дверь. Ответа не последовало. Я обошел вокруг дома и несколько раз заглядывал в окна.
Казалось, здесь никого нет.
Вдруг, в течение буквально минуты, солнце совершенно скрылось за низкими горами, и наступила ночь. Я едва ли мог видеть в нескольких футах перед собой. Осторожно нащупывая путь, я обогнул угол дома и остановился, размышляя, что же теперь предпринять.
Повсюду царило спокойствие. Не было ни дыхания ветра, ни обычных звуков, издаваемых животными в их ночной жизнедеятельности. Все зловещее на время отступило, но как раз в этой гробовой тишине вернулись мои мрачные предчувствия. Я представил воздух, населенный ужасными фантомами, которые толпились вокруг меня, делая атмосферу совершенно не пригодной к дыханию. Уже в сотый раз я задавался вопросом, где же может быть старый церковный сторож.
Стоя здесь и воображая зловещих демонов, крадущихся в тенях, я заметил два светящихся окна в церковной колокольне. Я вспомнил, что Хейнс рассказывал мне о том, что Фостер живет в подвале здания. Кое-как пробираясь в темноте, я отыскал приоткрытую дверь в церковь.
Внутри ощущались запахи плесени и тлена. Все, к чему я притрагивался, было покрыто холодной липкой влагой. Я зажег спичку и принялся обследовать помещение, пытаясь найти, каким образом попасть в колокольную башню.
Внезапно я замер.
Страница 3 из 6
