Две золотые полоски

Он ложится рядом, на сбитую простыню, и вполголоса шепчет очищающее заклятие.

— Ты можешь без палочки? — бормочет Лоренс.

— Практика, — коротко отвечает Грейвз, пристраивая голову на локоть. И гладит его ладонью по груди.

Лоренс впервые не чувствует себя без одежды неловко. Неловко — когда ты голый. А он обнажён. Это почти неощутимая разница, но голым быть стыдно, а обнажённым — естественно. Люди рождаются обнажёнными. И быть таким рядом с Грейвзом, который смотрит на него сквозь ресницы — естественно. И приятно.

Он свешивает ногу с кровати и качает ею, задевая пальцами истёртый паркет. Грейвз гладит его по груди, животу и бёдрам, просто так — и Лоренс верит, что это приятно.

— Я костлявый, — говорит он в потолок.

— Плевать, — спокойно отвечает Грейвз.

— Мне нравятся девушки.

— Вопрос времени.

— Ты думаешь, у тебя это надолго?

Грейвз молчит, не отвечая сразу, потом говорит:

— Да. Это надолго.

Назавтра он целует его при всех, и потрясённое молчание накрывает Отдел расследований. Лоренс заставляет себя не выглядеть слишком торжествующим, когда Грейвз небрежно садится на край его стола, обсуждая детали какого-то незначительного дела — круг свидетелей или что-то вроде этого — а потом наклоняется и коротко целует в подставленные губы. Кто-то что-то роняет, кто-то чем-то давится, кто-то рассыпает по полу бумаги. Слух разносится по Департаменту, как пожар, на Лоренса начинают смотреть с большим интересом, в том числе — те девушки, которые раньше не поднимали на него взгляд. Всех занимают вопросы — «но как?!», «но чем?!» и«но почему?!». Слухи облекают его в мантию тайного магистра сексуальных практик, который приворожил к себе Грейвза какими-то уникальными умениями, чуть ли не передающимися в семье из поколения в поколение — и на этом месте уже Лоренсу хочется спросить — «но как?!»

Он влюбляется в Грейвза на второй или третий день их романа, который они ни от кого не скрывают — так же, как раньше Грейвз не скрывал никакие свои короткие увлечения. Через пару недель они обнаруживают, что Грейвз фактически живёт у Лоренса, появляясь в фамильном особняке только для того, чтобы утром надеть свежий костюм — и решают, что жить вместе действительно удобнее.

К быту холостяка Грейвз трогательно не приспособлен. Например, он совершенно не умеет готовить, поэтому чаще всего они ужинают в ресторанах. По утрам он взъерошенный и небритый, волосы падают ему на лицо, делая его моложе лет на пять. По ночам он громкий и ненасытный, днём они оба невыспавшиеся, но совершенно счастливые. Время спрессовывается вокруг них, кажется, что недели превращаются в годы. Иногда Лоренс думает, что не понимает, как ему это досталось. Слышит сонное дыхание рядом и не верит, что это — его жизнь. Грейвз настолько горячий, что с ним почти невозможно спать под одним одеялом. С ним можно разговаривать часами на любые темы, а можно не разговаривать, а часами заниматься сексом, особенно по выходным, когда они оба просыпаются поздно, ближе к полудню.

На работе всё остаётся без изменений — Грейвз не выделяет его из других подчинённых, точно так же выдавая задания, точно так же отчитывая за промахи и точно так же требуя выполнение приказов в срок. На работе они — Грейвз и Марш, вне работы — Персиваль и Лоренс.

Через месяц Персиваль говорит «я люблю тебя». И добавляет: «Можешь не отвечать. Просто знай». Лоренсу кажется, что он уже это знает, что он знал это сразу, ему кажется, что и он сам любил его с самого первого дня, и почему-то долго собирается с мыслями, чтобы ответить.

— Я боялся, что проживу всю жизнь и никогда не узнаю, что такое любовь, — говорит Лоренс однажды, пару недель спустя.

— Я тоже, — говорит Персиваль.

Они сидят на всклокоченной кровати, привалившись к стене и друг к другу, курят и восстанавливают дыхание. Комната пропахла табаком и сексом, уже глубокая ночь, но спать совершенно не хочется.

— Я никогда не влюблялся всерьёз, — говорит Персиваль. — Всё время искал, что что-то вспыхнет… Надеялся каждый раз, что вот сейчас… А каждый раз было так, что в штанах тесно, а в голове пусто. Сердце стучит, но… мимо.

— Как ты понял, что это — я?

Персиваль пожимает плечами.

— Просто понял. Когда заглянул поглубже. Сначала ты просто мне нравился. Умный, смелый… с острым языком. С тобой всегда было интересно, когда ты не отмалчивался. А потом однажды увидел, что ты красивый…

— Красивый? — фыркает Лоренс.

— Если глаза разуть, — серьёзно говорит Персиваль. — В тебе есть… искра. Когда ты сражаешься или споришь, ты перестаёшь думать о том, красивый ты или нет. И вот тогда — тогда тебя видно. Иногда я смотрел на тебя и всё замирало. И во мне, и вокруг. А потом я понял, что если сам не сделаю первый шаг — ты никогда ничего не узнаешь.

— Я тоже люблю тебя, — говорит Лоренс и сползает головой ему на плечо.

Персиваль курит и улыбается.